Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2511
С того самого раза, как их взгляды пересеклись впервые, Валентин начал замечать, что уже и сама девушка стала изредка поглядывать на него, даже когда он пытался отвлечься чтением или видами за окном. Когда он начинал ощущать на себе чужой взгляд, его глаза безошибочно поднимались в сторону жгучей брюнетки, сидящей к нему лицом неподалёку. Бывало, она тут же кокетливо отворачивалась, реже — продолжала изучать лицо Валентина, словно пытаясь узнать в нём кого-то знакомого. И всё же ощущение от установившегося невербального контакта блондин испытывал двойственное.
Одним сентябрьским вечером рекламное агентство «Ирида» закрылось на пару часов раньше: впервые со времени летних отпусков и отгулов коллектив собрался в полном своём составе, и по этому случаю было принято решение устроить небольшую корпоративную вечеринку, дабы обсудить направление деятельности фирмы в неформальной обстановке. И хотя Лозинский не был любителем шумных гулянок и алкоголя, провести пару часиков в окружении старых добрых коллег считал святой обязанностью. В конечном итоге Валентин переживал не самый простой период своей жизни и тёплая дружеская обстановка была ему тогда как нельзя кстати. К тому же, — думал Лозинский, — когда ещё представится случай увидеть собственного шефа в приличном подпитии, в праздничном колпаке и измазанными тортом усами?
Валентин уже хотел было поддаться на уговоры коллег и отправиться домой чуть позже, однако какая-то необъяснимая тоска, напавшая на уставшего от шума и веселья человека, всё же заставила его придержаться тем вечером своего обычного графика. Попрощавшись со всеми широкой улыбкой и взмахом руки, он шагнул за порог и поспешил к трамвайной остановке, в мыслях проклиная свою конечность за эту нестерпимую боль.
Как показала практика, по своей натуре, человечество уже давно свыклось со своим титулом венца природы. Всё чаще встречные нам мужчины щеголяют в дорогих костюмах, а дамы скрываются за тонированными стёклами дорогих внедорожников. Всё чаще мы пеняем на такие мелочи как не вовремя разрядившийся телефон или маленькое пятнышко на своей белой футболке. И эта мышиная возня продолжается до тех пор, пока в нашу жизнь не приходит беда. Настоящее несчастие, будь то трагедия или серьёзные проблемы со здоровьем. И вот тогда то, мы забываем обо всём вокруг и вспоминаем имя Господа своего, которое не произносили долгие месяцы или даже годы. Мы всецело сосредотачиваемся на казни египетской, обрушившейся на нашу размеренную жизнь, и уже не задумываемся о пустяках, раздражавших прежде. Устоявшиеся на чаше весов приоритеты меняются в мгновение ока. Согласитесь, мы мало думаем о своих испорченных обоях в цветочек, наблюдая, как пожарные проливают водой выгоревшую дотла квартиру этажом выше, или о чистоте своего делового костюма, столкнувшись в подворотне с шайкой хулиганов. Но как только кризис покинет нашу жизнь, оставшись в памяти и на лицевом счету лишь горьким воспоминанием, Ты, — уважаемый читатель, — вновь обратишь внимание на кружащую волосинку своего линяющего кота в чашечке утреннего кофе. Увидишь её — и непременно взорвёшься. Такова уж человеческая натура. Таков был и сам Валентин, зачастую сетовавший на покалеченную ногу, но совершенно позабывший то вечер, когда буквально умолял врачей не отнимать её.
Примерно в минуте до отправления, осоловелый мужчина вскочил в тамбур своей электрички и перевёл дух. До излюбленного четвёртого вагона человеку пришлось добираться добрый десяток минут, потому что задыхающаяся масса народа в каждом из двенадцати вагонов попросту не давала Валентину пошевелиться, мешала сделать вздох. В такие минуты перегруженный пассажирский состав напоминал ему огромный живой организм, со своими тромбами и вредными «паразитами». Умоляя небеса о хотя бы одной капле свежего воздуха, молодой человек терпеливо ожидал объявления заветной станции «Пушкино», на которой состав покидало подавляющее число пассажиров. Впрочем, заходило на ней ничуть не меньше, но за те вожделенные мгновения «входа-выхода» он без проблем бы сумел занять свободное место, и разгрузить наконец-таки свою изнурённую ногу.
В этот раз, ему посчастливилось расположиться ближе к началу вагона, с непривычной Валентину левой стороны. С нескрываемым интересом читая «Рассказы о Родине» Дмитрия Глуховского, Лозинский даже и не заметил, как состав в очередной раз остановился: в проходах засеменили люди с пакетами, старики-огородники в зелёных дождевиках и вечно угрюмые работяги с полупустыми баклажками пива. Всё как обычно. Покрывая непрерывным взглядом строку за строкой, блондин давно уже отключился от окружающего его мира пригородной электрички, всецело поглощённый рассказами любимого автора. И будьте уверены, в ближайшие полчаса Валентин ни за что бы не возвратился в свою убогую реальность, если бы не этот прекрасный аромат, разбудивший в нём воспоминания о летних ночах, о сладости чувства любви и безмятежности биения влюблённых сердец. Тот запах был необъяснимо прекрасен.
Одним сентябрьским вечером рекламное агентство «Ирида» закрылось на пару часов раньше: впервые со времени летних отпусков и отгулов коллектив собрался в полном своём составе, и по этому случаю было принято решение устроить небольшую корпоративную вечеринку, дабы обсудить направление деятельности фирмы в неформальной обстановке. И хотя Лозинский не был любителем шумных гулянок и алкоголя, провести пару часиков в окружении старых добрых коллег считал святой обязанностью. В конечном итоге Валентин переживал не самый простой период своей жизни и тёплая дружеская обстановка была ему тогда как нельзя кстати. К тому же, — думал Лозинский, — когда ещё представится случай увидеть собственного шефа в приличном подпитии, в праздничном колпаке и измазанными тортом усами?
Валентин уже хотел было поддаться на уговоры коллег и отправиться домой чуть позже, однако какая-то необъяснимая тоска, напавшая на уставшего от шума и веселья человека, всё же заставила его придержаться тем вечером своего обычного графика. Попрощавшись со всеми широкой улыбкой и взмахом руки, он шагнул за порог и поспешил к трамвайной остановке, в мыслях проклиная свою конечность за эту нестерпимую боль.
Как показала практика, по своей натуре, человечество уже давно свыклось со своим титулом венца природы. Всё чаще встречные нам мужчины щеголяют в дорогих костюмах, а дамы скрываются за тонированными стёклами дорогих внедорожников. Всё чаще мы пеняем на такие мелочи как не вовремя разрядившийся телефон или маленькое пятнышко на своей белой футболке. И эта мышиная возня продолжается до тех пор, пока в нашу жизнь не приходит беда. Настоящее несчастие, будь то трагедия или серьёзные проблемы со здоровьем. И вот тогда то, мы забываем обо всём вокруг и вспоминаем имя Господа своего, которое не произносили долгие месяцы или даже годы. Мы всецело сосредотачиваемся на казни египетской, обрушившейся на нашу размеренную жизнь, и уже не задумываемся о пустяках, раздражавших прежде. Устоявшиеся на чаше весов приоритеты меняются в мгновение ока. Согласитесь, мы мало думаем о своих испорченных обоях в цветочек, наблюдая, как пожарные проливают водой выгоревшую дотла квартиру этажом выше, или о чистоте своего делового костюма, столкнувшись в подворотне с шайкой хулиганов. Но как только кризис покинет нашу жизнь, оставшись в памяти и на лицевом счету лишь горьким воспоминанием, Ты, — уважаемый читатель, — вновь обратишь внимание на кружащую волосинку своего линяющего кота в чашечке утреннего кофе. Увидишь её — и непременно взорвёшься. Такова уж человеческая натура. Таков был и сам Валентин, зачастую сетовавший на покалеченную ногу, но совершенно позабывший то вечер, когда буквально умолял врачей не отнимать её.
Примерно в минуте до отправления, осоловелый мужчина вскочил в тамбур своей электрички и перевёл дух. До излюбленного четвёртого вагона человеку пришлось добираться добрый десяток минут, потому что задыхающаяся масса народа в каждом из двенадцати вагонов попросту не давала Валентину пошевелиться, мешала сделать вздох. В такие минуты перегруженный пассажирский состав напоминал ему огромный живой организм, со своими тромбами и вредными «паразитами». Умоляя небеса о хотя бы одной капле свежего воздуха, молодой человек терпеливо ожидал объявления заветной станции «Пушкино», на которой состав покидало подавляющее число пассажиров. Впрочем, заходило на ней ничуть не меньше, но за те вожделенные мгновения «входа-выхода» он без проблем бы сумел занять свободное место, и разгрузить наконец-таки свою изнурённую ногу.
В этот раз, ему посчастливилось расположиться ближе к началу вагона, с непривычной Валентину левой стороны. С нескрываемым интересом читая «Рассказы о Родине» Дмитрия Глуховского, Лозинский даже и не заметил, как состав в очередной раз остановился: в проходах засеменили люди с пакетами, старики-огородники в зелёных дождевиках и вечно угрюмые работяги с полупустыми баклажками пива. Всё как обычно. Покрывая непрерывным взглядом строку за строкой, блондин давно уже отключился от окружающего его мира пригородной электрички, всецело поглощённый рассказами любимого автора. И будьте уверены, в ближайшие полчаса Валентин ни за что бы не возвратился в свою убогую реальность, если бы не этот прекрасный аромат, разбудивший в нём воспоминания о летних ночах, о сладости чувства любви и безмятежности биения влюблённых сердец. Тот запах был необъяснимо прекрасен.
Страница 11 из 33
