Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2513
Блондину отчего-то захотелось опустить веки и задремать, лишь бы не разрушить этот хрупкий мираж, не спугнуть ощущение эйфории, возникшее с первыми же нотками летнего бархатистого вкуса. Валентин закрыл книгу и, так и не сумев совладать с любопытством, поднял светловолосую голову, чтобы посмотреть на цветок, источающий столь манящий аромат свежести и соблазна… Но как только его глаза поднялись кверху, мужчина застыл, не в силах проронить ни слова. За столь долгое время, перед ним, всего в полуметре, оказалась она — девушка в красном шарфе. Как ни в чём не бывало, обворожительная брюнетка листала страницы электронной книги на плеере, даже не соизволив взглянуть на симпатичного молодого блондина, не отрывающего от неё глаз на протяжении бесчисленного множества поездок. Жадно вдыхая сладость её парфюма, одурманенный Лозинский не смел даже пошевелиться, изучая черты лица своей одинокой попутчицы. Состав вновь остановился, рядом послышалась чья-то речь, но эти двое не обращали внимания ни на что вокруг. Несколько раз она поднимала свои глаза и подолгу глядела в окно, изредка переводя взгляд в отражении на Валентина. Он это видел. Не должен был, но — видел. Более того, мужчина буквально чувствовал, как томно она разглядывает его лицо, думая о чём-то своём, следит за его движениями, мимикой, жестами.
Но как бы он не был ей опьянён, как бы ему не нравилась эта игра в кошки мышки, Валентин понимал, — вечно этот безмолвный флирт продолжаться не может. Потому и решил сделать первый шаг к долгожданному знакомству. Какая-то наивная часть двадцативосьмилетнего Валентина искренне надеялась, что долгожданным этот разговор станет не только для него.
Когда состав достиг станции «Хотьково» в опустевшем вагоне повисла тишина. Лозинский не стал дожидаться лучшей возможности.
«Гм… извини, ты не могла бы снять наушники?» — Внимание удивлённой брюнетки тут же сосредоточилось на Валентине. Заметив её непонимающий взгляд, мужчина указал на белый проводок. Промедлив всего секунду, девушка вынула аккуратными пальчиками наушники и отчего-то выпятила губки, напомнив человеку напротив типичную московскую«чику», однако этот проницательный, осмысленный взгляд не позволил ему разочароваться в ней.
«Привет, — глупо улыбнулся Лозинский, — я заметил, ты часто ездишь до Посада одна, может быть мне проводить тебя в этот раз…?» Но как бы Валентин не был с ней мил, ему даже не удалось закончить предложение, как он тут же получил отказ в виде отрицательного кивка. Девушка отвернулась к окну и на её безупречном лице возникла странная, похожая на обиду, улыбка, не дающая Валентину ни малейшего шанса на продолжение разговора.
Поражённый, он склонил голову и также отвёл свой взгляд, отстранённо поглядывая на затихшую компанию молодёжи, видимо, всё это время наблюдавшую за его провальной попыткой знакомства. На станции «Сергиев Посад» люди покинули четвёртый вагон, и Валентин вновь потерял свою неприступную попутчицу из виду.
Из этой поездки он вынес для себя ценный урок и пришёл к выводу, что ему не стоит больше обращать на неё внимания, не искать её взглядом среди других пассажиров, не вспоминать о ней, сидя за рабочим столом или в трамвае… «Не того поля ягодка» — как сказали бы знакомые ему московские«чики». И, наверное, они были бы правы.
«Интересная девушка» — протянул Децин, взглянув на богатые настенные часы, судя по всему, так же перевезённые из старого кабинета. Стрелки остановились на отметке в пять минут седьмого.
«Вы даже не представляете себе — насколько».
«Выходит, я ещё много чего не знаю?» «Именно так, — Валентин поднялся с дивана и прошёлся взад-вперёд по кабинету, разминая затёкшие суставы, собирая мысли в голове воедино, — я не мог перестать думать о ней. Это какое-то наваждение, тяга, необъяснимая словами».
Наблюдавший всё это время перемещения своего пациента, Николай Иванович сделал короткую запись в блокноте и вновь посмотрел на Лозинского.
«Вы говорите» не мог«, значит, вы всё-таки перебороли свою тягу?» «Нет».
Децин устало вздохнул.
«Валентин, она ведь даже не стала с вами разговаривать, разве это не повод успокоиться? Вас отвергли, и, на мой взгляд, — довольно грубо. Поставить себя на ваше место, — да я бы сгорел от стыда, получив подобный отказ в людном месте. С другой стороны, у неё попросту могло быть расстройство речевых функций.»
— Психолог снял очки, читая вопрос в глазах застывшего у его стола пациента.
— А что в этом удивительного? Среди нас множество людей с какими бы то ни было расстройствами, и это совершенно не значит, что теперь все инвалиды, — не люблю я этот термин, — должны ходить в обносках и просить милостыню у метро. Они могут быть, и бывают: красивы внешне, одеты с иголочки и источающими прекрасный аромат западного парфюма. Все остальные мнения на этот счёт — предрассудки. Что уж тут говорить о таких молодых девушках«…» Подождите, я немного не понял.
Но как бы он не был ей опьянён, как бы ему не нравилась эта игра в кошки мышки, Валентин понимал, — вечно этот безмолвный флирт продолжаться не может. Потому и решил сделать первый шаг к долгожданному знакомству. Какая-то наивная часть двадцативосьмилетнего Валентина искренне надеялась, что долгожданным этот разговор станет не только для него.
Когда состав достиг станции «Хотьково» в опустевшем вагоне повисла тишина. Лозинский не стал дожидаться лучшей возможности.
«Гм… извини, ты не могла бы снять наушники?» — Внимание удивлённой брюнетки тут же сосредоточилось на Валентине. Заметив её непонимающий взгляд, мужчина указал на белый проводок. Промедлив всего секунду, девушка вынула аккуратными пальчиками наушники и отчего-то выпятила губки, напомнив человеку напротив типичную московскую«чику», однако этот проницательный, осмысленный взгляд не позволил ему разочароваться в ней.
«Привет, — глупо улыбнулся Лозинский, — я заметил, ты часто ездишь до Посада одна, может быть мне проводить тебя в этот раз…?» Но как бы Валентин не был с ней мил, ему даже не удалось закончить предложение, как он тут же получил отказ в виде отрицательного кивка. Девушка отвернулась к окну и на её безупречном лице возникла странная, похожая на обиду, улыбка, не дающая Валентину ни малейшего шанса на продолжение разговора.
Поражённый, он склонил голову и также отвёл свой взгляд, отстранённо поглядывая на затихшую компанию молодёжи, видимо, всё это время наблюдавшую за его провальной попыткой знакомства. На станции «Сергиев Посад» люди покинули четвёртый вагон, и Валентин вновь потерял свою неприступную попутчицу из виду.
Из этой поездки он вынес для себя ценный урок и пришёл к выводу, что ему не стоит больше обращать на неё внимания, не искать её взглядом среди других пассажиров, не вспоминать о ней, сидя за рабочим столом или в трамвае… «Не того поля ягодка» — как сказали бы знакомые ему московские«чики». И, наверное, они были бы правы.
«Интересная девушка» — протянул Децин, взглянув на богатые настенные часы, судя по всему, так же перевезённые из старого кабинета. Стрелки остановились на отметке в пять минут седьмого.
«Вы даже не представляете себе — насколько».
«Выходит, я ещё много чего не знаю?» «Именно так, — Валентин поднялся с дивана и прошёлся взад-вперёд по кабинету, разминая затёкшие суставы, собирая мысли в голове воедино, — я не мог перестать думать о ней. Это какое-то наваждение, тяга, необъяснимая словами».
Наблюдавший всё это время перемещения своего пациента, Николай Иванович сделал короткую запись в блокноте и вновь посмотрел на Лозинского.
«Вы говорите» не мог«, значит, вы всё-таки перебороли свою тягу?» «Нет».
Децин устало вздохнул.
«Валентин, она ведь даже не стала с вами разговаривать, разве это не повод успокоиться? Вас отвергли, и, на мой взгляд, — довольно грубо. Поставить себя на ваше место, — да я бы сгорел от стыда, получив подобный отказ в людном месте. С другой стороны, у неё попросту могло быть расстройство речевых функций.»
— Психолог снял очки, читая вопрос в глазах застывшего у его стола пациента.
— А что в этом удивительного? Среди нас множество людей с какими бы то ни было расстройствами, и это совершенно не значит, что теперь все инвалиды, — не люблю я этот термин, — должны ходить в обносках и просить милостыню у метро. Они могут быть, и бывают: красивы внешне, одеты с иголочки и источающими прекрасный аромат западного парфюма. Все остальные мнения на этот счёт — предрассудки. Что уж тут говорить о таких молодых девушках«…» Подождите, я немного не понял.
Страница 12 из 33
