Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2514
— Блондин устало провёл ладонью по щеке и криво усмехнулся.
— Вы хотите сказать, что она немая? Теоретически. Но это лишь предположение«…» Нет, вы ошибаетесь. Она совершенно обычная де«… — Валентин осёкся на полуслове и спустя несколько мгновений поспешил сесть на диван, словно теряя сознание.»
«С вами всё в порядке? Валентин, воды?» «Не нужно. Спасибо. Я в норме, — тяжело дыша, Лозинский упёрся локтями в колени и уставился в пол.»
— Всё стресс… Она не немая, док. Я убедился в этом лично«,» Вот как? Значит, вам всё-таки удалось«…» Вы не дослушали«.»
«… больше не смею вас перебивать» — отстранился раздосадованный психотерапевт.
Спустя несколько дней безмолвного поглядывания друг на друга Валентин пришёл к выводу, что она попросту его дразнит.
В конце каждого рабочего дня он по обыкновению копировал на флеш-накопитель свои наработки, гасил свет за рабочим столом и отправлялся на трамвайную остановку, размышляя о той единственной, по которой без устали рыдало его израненное сердце. Валентин корил себя за ту непозволительную скорость, которую развил из-за молодецкого куража и чрезмерной самоуверенности, за то, что не смог совладать с неуправляемым автомобилем, и не заметил, что всю дорогу его дорогая Марина ехала не пристёгнутой ремнём безопасности. Если бы он заставил её пристегнуться минутой раньше, всё могло бы выйти совсем по-другому… Конечно, она бы тоже пострадала, возможно, ударилась бы головой или порезалась осколками стекла, — но она осталась бы жива, не вылетев из искорёженной машины через лобовое стекло. Сложись обстоятельства чуточку иначе и всё вышло бы совсем по-другому… Бывало, в подобные моменты самоуничижения к его глазам подступали непозволительные слёзы отчаяния.
Но как бы небыли сильны шторма, бушевавшие в душе одинокого человека на протяжении всего прошедшего года, в последнее время Валентин стал замечать, как его горестные воспоминания всё чаще и чаще меркнут, уступив место флёру фантастических духов, принадлежащих той обворожительной незнакомке. Аромат её парфюма пьянил, будоражил воображение Валентина и словно бы преследовал его: находился человек дома или на улице, на работе или во сне — Лозинскому всюду казалось, что эта голубоглазая брюнетка где-то рядом. Точно паранойя, в какой-то момент мысли о ней окончательно заполонили разум бредящего мужчины. Угрожающе часто перед его глазами стал возникать образ загадочной бестии, пленившей уязвлённую душу своей красотой и недоступностью… Он мечтал навсегда позабыть эти соблазнительные линии тела, мягкие черты лица и бесстыдный, манящий взгляд, но как назло, она вновь проходила в проклятый четвёртый вагон, кружа Валентину голову кошачьей грацией своих движений. Как и всегда, задумчивая девушка располагалась невдалеке, лицом к человеку: слушала музыку, читала электронные книги, изредка поглядывая на своего заворожённого спутника. В ней было всё, о чём он так давно мечтал: безупречная красота, вкус и, конечно же, характер. Крепко обвив шею Валентина лассо, сплетённым из женских чар, брюнетка не выпускала блондина из своего сладкого плена, интригуя и привлекая к себе различными жестами, взглядами… вот только зачем? Этим вопросом Лозинский был озадачен уже не первую неделю, и отступаться от поиска истины, так и не получив ответа, был не намерен.
Отчасти, мужчина понимал, что эти детские игры ему уже давно осточертели, однако сейчас, ввиду своей заинтересованности личностью незнакомки, он был вынужден играть по её правилам.
Это произошло чуть более недели назад, пасмурным октябрьским вечером. В вагоне было на удивление многолюдно, но необъяснимое притяжение продолжало концентрировать взгляд Валентина лишь на одном единственном лице. Ещё до объявления конечной станции мужчина убрал свою бесполезную книгу в дипломат и застегнул молнию на куртке — любое промедление могло вновь помешать ему узнать, куда же так спешит одинокая незнакомка. Мысль о том, что его повреждённая нога будет не меньшей помехой, мужчина постарался замуровать в застенках разума, думая лишь о ней — о той, что сводила его с ума на протяжении всех этих недель. О той, что существенно изменила всю его однообразную жизнь. О девушке в красном шарфе.
Когда железные двери распахнулись, взвинченные усталостью и образовавшейся давкой пассажиры ринулись на платформу, не стесняясь в выражениях и совершенно позабыв о банальных правилах приличия. Несмотря на хаос вокруг, Валентин старался держаться к брюнетке как можно ближе, и только когда перрон остался позади, а хмурые, как и небо над ними, толпы разошлись в разные стороны, мужчина смог наконец перейти на спокойный шаг и немного отдалиться. Следуя за девушкой на расстоянии десятка метров, он с упоением следил за соблазнительными движениями её аппетитных бёдер, не в силах оторвать своего взгляда. Поначалу многолюдные центральные улицы сменились пустующими двориками, лиловые грозовые тучи душили горожан чрезмерно ионизированным воздухом, стихли звуки автотранспорта, ветра, природы…
— Вы хотите сказать, что она немая? Теоретически. Но это лишь предположение«…» Нет, вы ошибаетесь. Она совершенно обычная де«… — Валентин осёкся на полуслове и спустя несколько мгновений поспешил сесть на диван, словно теряя сознание.»
«С вами всё в порядке? Валентин, воды?» «Не нужно. Спасибо. Я в норме, — тяжело дыша, Лозинский упёрся локтями в колени и уставился в пол.»
— Всё стресс… Она не немая, док. Я убедился в этом лично«,» Вот как? Значит, вам всё-таки удалось«…» Вы не дослушали«.»
«… больше не смею вас перебивать» — отстранился раздосадованный психотерапевт.
Спустя несколько дней безмолвного поглядывания друг на друга Валентин пришёл к выводу, что она попросту его дразнит.
В конце каждого рабочего дня он по обыкновению копировал на флеш-накопитель свои наработки, гасил свет за рабочим столом и отправлялся на трамвайную остановку, размышляя о той единственной, по которой без устали рыдало его израненное сердце. Валентин корил себя за ту непозволительную скорость, которую развил из-за молодецкого куража и чрезмерной самоуверенности, за то, что не смог совладать с неуправляемым автомобилем, и не заметил, что всю дорогу его дорогая Марина ехала не пристёгнутой ремнём безопасности. Если бы он заставил её пристегнуться минутой раньше, всё могло бы выйти совсем по-другому… Конечно, она бы тоже пострадала, возможно, ударилась бы головой или порезалась осколками стекла, — но она осталась бы жива, не вылетев из искорёженной машины через лобовое стекло. Сложись обстоятельства чуточку иначе и всё вышло бы совсем по-другому… Бывало, в подобные моменты самоуничижения к его глазам подступали непозволительные слёзы отчаяния.
Но как бы небыли сильны шторма, бушевавшие в душе одинокого человека на протяжении всего прошедшего года, в последнее время Валентин стал замечать, как его горестные воспоминания всё чаще и чаще меркнут, уступив место флёру фантастических духов, принадлежащих той обворожительной незнакомке. Аромат её парфюма пьянил, будоражил воображение Валентина и словно бы преследовал его: находился человек дома или на улице, на работе или во сне — Лозинскому всюду казалось, что эта голубоглазая брюнетка где-то рядом. Точно паранойя, в какой-то момент мысли о ней окончательно заполонили разум бредящего мужчины. Угрожающе часто перед его глазами стал возникать образ загадочной бестии, пленившей уязвлённую душу своей красотой и недоступностью… Он мечтал навсегда позабыть эти соблазнительные линии тела, мягкие черты лица и бесстыдный, манящий взгляд, но как назло, она вновь проходила в проклятый четвёртый вагон, кружа Валентину голову кошачьей грацией своих движений. Как и всегда, задумчивая девушка располагалась невдалеке, лицом к человеку: слушала музыку, читала электронные книги, изредка поглядывая на своего заворожённого спутника. В ней было всё, о чём он так давно мечтал: безупречная красота, вкус и, конечно же, характер. Крепко обвив шею Валентина лассо, сплетённым из женских чар, брюнетка не выпускала блондина из своего сладкого плена, интригуя и привлекая к себе различными жестами, взглядами… вот только зачем? Этим вопросом Лозинский был озадачен уже не первую неделю, и отступаться от поиска истины, так и не получив ответа, был не намерен.
Отчасти, мужчина понимал, что эти детские игры ему уже давно осточертели, однако сейчас, ввиду своей заинтересованности личностью незнакомки, он был вынужден играть по её правилам.
Это произошло чуть более недели назад, пасмурным октябрьским вечером. В вагоне было на удивление многолюдно, но необъяснимое притяжение продолжало концентрировать взгляд Валентина лишь на одном единственном лице. Ещё до объявления конечной станции мужчина убрал свою бесполезную книгу в дипломат и застегнул молнию на куртке — любое промедление могло вновь помешать ему узнать, куда же так спешит одинокая незнакомка. Мысль о том, что его повреждённая нога будет не меньшей помехой, мужчина постарался замуровать в застенках разума, думая лишь о ней — о той, что сводила его с ума на протяжении всех этих недель. О той, что существенно изменила всю его однообразную жизнь. О девушке в красном шарфе.
Когда железные двери распахнулись, взвинченные усталостью и образовавшейся давкой пассажиры ринулись на платформу, не стесняясь в выражениях и совершенно позабыв о банальных правилах приличия. Несмотря на хаос вокруг, Валентин старался держаться к брюнетке как можно ближе, и только когда перрон остался позади, а хмурые, как и небо над ними, толпы разошлись в разные стороны, мужчина смог наконец перейти на спокойный шаг и немного отдалиться. Следуя за девушкой на расстоянии десятка метров, он с упоением следил за соблазнительными движениями её аппетитных бёдер, не в силах оторвать своего взгляда. Поначалу многолюдные центральные улицы сменились пустующими двориками, лиловые грозовые тучи душили горожан чрезмерно ионизированным воздухом, стихли звуки автотранспорта, ветра, природы…
Страница 13 из 33
