Этот октябрь выдался на редкость мерзопакостным. Поблёкшие проспекты тонули в холодных осадках; вязким болотом мокрая листва под ногами создавала ощущение топи. Хмурились серые лица молчаливых прохожих, каждый из которых впал в свою собственную осеннюю депрессию. Не стал исключением и молодой человек, что сидел всю дорогу, прильнув к исцарапанному окошку вечернего трамвая: измождённый всепоглощающей распутицей, его разум кричал, мечась в четырёх стенах своей ментальной клети, однако лицо человека продолжало сохранять унылую невозмутимость.
Добавить в моё избранное
111 мин, 38 сек 2523
Изнурённый и всеми покинутый, он оказался пленён её медовым голосом. Девушка, — если этот цветок загадочности и целомудрия вообще можно было назвать человеком — скрывала все эмоции внутри, по-видимому, немного смущаясь, словно стыдясь за своё поведение в вагоне. Вот только у самого Валентина сложилось совершенно иное впечатление. Какое-то странное чувство испытывал он в секунды наслаждения её небесно-голубыми глазами… Она знала все его ходы наперёд. И это не могло не настораживать.
Стоя в прокуренном тамбуре электрички, молодые люди сохраняли молчание: он, старался держать себя в руках, не желая отводить сосредоточившегося взгляда с загадочной спутницы; она, отвечала мужчине тем же, исследуя его душу голубым океаном своих безупречных глаз. Мир вокруг Валентина постепенно стал меркнуть: ни гомон пассажиров в вагоне, ни бессвязная речь «обитателей» тамбура, ни даже грохот мчащегося за окном товарняка не могли достучаться до его разума, сквозь мнимую железобетонную пелену сладкого плена. Казалось, упади от него в сотне ярдов Дримлайнер — околдованный красотой незнакомки Лозинский не повёл бы и бровью. Всё вокруг перестало иметь всякую ценность, и если эта отчуждённость была гипнозом — то чертовски хорошим гипнозом. Мысли блондина оказались чисты, как январское облако. Отныне, всё мироздание Валентина составлял хрупкий силуэт незнакомки, персиковый аромат её волос и проникновенный кошачий взгляд.
Минуты пути явились мгновениями, но для заложника сильнейших женских чар время более не играло никакой роли. Когда в тамбур зашли люди, она прислонилась к стене, пропустив выходящих пассажиров, и наконец-то убрала с лица фальшивую улыбку. Точно наркотическая, необъяснимая эйфория отхлынула от разума человека жутким похмельем, оставив за собой головную боль и вопросы, от избытка которых мозг попросту разрывался.
«Ч-что… что ты сделала?!» — Ошеломлённый мужчина схватился за поручень, точно не ощущая собственных ног.
«Ты никогда не имел привычки винить посторонних в собственных ошибках, так почему решил начать с меня?» — Равнодушным голосом ответила ему спутница.
«Что ты со мной делаешь? — Лозинский быстро приходил в себя, и с той же быстротой в нём разгоралась злоба.»
— Мне осточертели твои игры! Какие ещё ошибки? Скажи наконец, что тебе от меня…?«Кажется, на последних словах его голос перешёл в обречённый крик загнанной в угол жертвы. Выждав пару секунд, девушка в красном шарфе бесстрастно прервала Валентина, приложив указательный палец к своим губам: тонким и изящным, как взмах бабочки Урании. Мягкий жест ласково приказал человеку замолчать и успокоиться. Признаться, мужчина был чрезвычайно удивлён, когда его пульс безоговорочно повиновался.»
После затяжного, тяжёлого вздоха, Лозинский взглянул на девушку совсем другими глазами — глазами человека, мечтающего уничтожить нечто, засевшее внутри очаровательной брюнетки. Полным ненависти взглядом блондин удостоил даже онемевшего студента, сжимающего меж пальцами сигарету на том конце тамбура. Впрочем, парень не стал дожидаться особого приглашения и немедленно взял курс на следующий вагон.
«Так-то лучше.»
— Практически прошептала брюнетка.
— Мы долго шли к этому разговору, и я полагаю, сегодня самое время расставить все точки над «i».
«Расставить точки? Так ты называешь наше знакомство?» — Недоумённо спросил Валентин.
Она отвела взгляд, и краешки её губ слегка приподнялись.
«Назовём это так. В любом случае — этот разговор не для электрички».
Уже ничему не удивляясь, Лозинский прислонился к стене, и устало закрыл глаза. Его нога вновь начинала выть от усталости. Голова пухла от предположений, да так, что казалось — ещё пара минут и его мозги украсят стенки тамбура праздничным конфетти.
«Хотелось бы знать, что за карты она припрятала от меня на этот раз. Огреет чем-нибудь по голове? Пройденный этап, да и самое ценное при мне — потёртый мобильник. И к чему эти хождения вокруг да около, длиной в целый месяц? Если такой способ знакомств сейчас в моде — люди ополоумели. Если же эти детские игры в шпионов её личная прихоть — разумом тронулась лишь она одна… — Сам того не заметив, Валентин мысленно встал перед нелёгким выбором.»
— Может, пока ещё не поздно, бросить всё, да уйти? Нет, серьёзно. Забыть про это сомнительное знакомство и оставить никому не нужные прогулки под дождём одержимым романтикам? Пора бы уже признаться себе, что сейчас для меня куда важнее полноценный отдых, нежели общество этой девушки… Лучше отправлюсь домой.
— Спустя мгновение разум человека непроизвольно добавил.
— Но не будет ли это ошибкой? Почти приехали«— послышалась улыбка в её голосе.»
Когда толпа у перрона рассеялась, молодые люди остались наедине. Как-то незаметно тропический ливень сменился моросящим дождём, а после и вовсе прекратился. Пятью минутами позже железнодорожная станция «Сергиев Посад» осталась далеко позади безмолвных попутчиков.
Стоя в прокуренном тамбуре электрички, молодые люди сохраняли молчание: он, старался держать себя в руках, не желая отводить сосредоточившегося взгляда с загадочной спутницы; она, отвечала мужчине тем же, исследуя его душу голубым океаном своих безупречных глаз. Мир вокруг Валентина постепенно стал меркнуть: ни гомон пассажиров в вагоне, ни бессвязная речь «обитателей» тамбура, ни даже грохот мчащегося за окном товарняка не могли достучаться до его разума, сквозь мнимую железобетонную пелену сладкого плена. Казалось, упади от него в сотне ярдов Дримлайнер — околдованный красотой незнакомки Лозинский не повёл бы и бровью. Всё вокруг перестало иметь всякую ценность, и если эта отчуждённость была гипнозом — то чертовски хорошим гипнозом. Мысли блондина оказались чисты, как январское облако. Отныне, всё мироздание Валентина составлял хрупкий силуэт незнакомки, персиковый аромат её волос и проникновенный кошачий взгляд.
Минуты пути явились мгновениями, но для заложника сильнейших женских чар время более не играло никакой роли. Когда в тамбур зашли люди, она прислонилась к стене, пропустив выходящих пассажиров, и наконец-то убрала с лица фальшивую улыбку. Точно наркотическая, необъяснимая эйфория отхлынула от разума человека жутким похмельем, оставив за собой головную боль и вопросы, от избытка которых мозг попросту разрывался.
«Ч-что… что ты сделала?!» — Ошеломлённый мужчина схватился за поручень, точно не ощущая собственных ног.
«Ты никогда не имел привычки винить посторонних в собственных ошибках, так почему решил начать с меня?» — Равнодушным голосом ответила ему спутница.
«Что ты со мной делаешь? — Лозинский быстро приходил в себя, и с той же быстротой в нём разгоралась злоба.»
— Мне осточертели твои игры! Какие ещё ошибки? Скажи наконец, что тебе от меня…?«Кажется, на последних словах его голос перешёл в обречённый крик загнанной в угол жертвы. Выждав пару секунд, девушка в красном шарфе бесстрастно прервала Валентина, приложив указательный палец к своим губам: тонким и изящным, как взмах бабочки Урании. Мягкий жест ласково приказал человеку замолчать и успокоиться. Признаться, мужчина был чрезвычайно удивлён, когда его пульс безоговорочно повиновался.»
После затяжного, тяжёлого вздоха, Лозинский взглянул на девушку совсем другими глазами — глазами человека, мечтающего уничтожить нечто, засевшее внутри очаровательной брюнетки. Полным ненависти взглядом блондин удостоил даже онемевшего студента, сжимающего меж пальцами сигарету на том конце тамбура. Впрочем, парень не стал дожидаться особого приглашения и немедленно взял курс на следующий вагон.
«Так-то лучше.»
— Практически прошептала брюнетка.
— Мы долго шли к этому разговору, и я полагаю, сегодня самое время расставить все точки над «i».
«Расставить точки? Так ты называешь наше знакомство?» — Недоумённо спросил Валентин.
Она отвела взгляд, и краешки её губ слегка приподнялись.
«Назовём это так. В любом случае — этот разговор не для электрички».
Уже ничему не удивляясь, Лозинский прислонился к стене, и устало закрыл глаза. Его нога вновь начинала выть от усталости. Голова пухла от предположений, да так, что казалось — ещё пара минут и его мозги украсят стенки тамбура праздничным конфетти.
«Хотелось бы знать, что за карты она припрятала от меня на этот раз. Огреет чем-нибудь по голове? Пройденный этап, да и самое ценное при мне — потёртый мобильник. И к чему эти хождения вокруг да около, длиной в целый месяц? Если такой способ знакомств сейчас в моде — люди ополоумели. Если же эти детские игры в шпионов её личная прихоть — разумом тронулась лишь она одна… — Сам того не заметив, Валентин мысленно встал перед нелёгким выбором.»
— Может, пока ещё не поздно, бросить всё, да уйти? Нет, серьёзно. Забыть про это сомнительное знакомство и оставить никому не нужные прогулки под дождём одержимым романтикам? Пора бы уже признаться себе, что сейчас для меня куда важнее полноценный отдых, нежели общество этой девушки… Лучше отправлюсь домой.
— Спустя мгновение разум человека непроизвольно добавил.
— Но не будет ли это ошибкой? Почти приехали«— послышалась улыбка в её голосе.»
Когда толпа у перрона рассеялась, молодые люди остались наедине. Как-то незаметно тропический ливень сменился моросящим дождём, а после и вовсе прекратился. Пятью минутами позже железнодорожная станция «Сергиев Посад» осталась далеко позади безмолвных попутчиков.
Страница 22 из 33
