Хохотушка

— А с братом-то что? — поинтересовался Светлый.

Юля вытерла слезы руками и пристально посмотрела на Светлого. Эх, какие глаза, какой взгляд! Картины бы писать!

— Слушай, у тебя выпить ничего нет? — внезапно для себя спросила Юля, словно была она не в Небесной канцелярии перед очами пусть и доброго, но экзаменатора, а на кухне, в гостях у старого друга.

— Чай! — тут же ответил Светлый, ничуть не смутившись просьбе.

— Ча-ааай, — с недовольством протянула Юля, — а что-то покрепче?

— Крепкий чай, — предложил альтернативу Светлый.

— Э-эх! — с досадой выдохнула Юля.

— Чаем душу не обманешь.

— Да я бы и сам не против чего покрепче, — стал оправдываться Светлый, — да только правила заведения не позволяют. Корпоративная этика и все такое… — Ладно, — заразительно улыбаясь, согласилась Юля, — чай — так чай. Корпоративную этику надо уважать. А то тебя, того гляди, уволят еще, — рассмеялась шикарная блондинка.

— Уволить — не уволят, но нагоняй могу получить конкретный! — сказал Светлый по дороге от стола к большому шкафу, к которому он, видимо, пошел за приборами. Сказал, а про себя подумал: «Сколько же в ней жизни!».

— Тебе с медом или с пряниками? — спросил Светлый, роясь в большом шкафу.

— И с медом, и с пряниками! — ни секунды не думая, ответила Юля.

— А не слипнется? — лукаво спросил Светлый, выкладывая на поднос чайные приборы.

— Не сли… — хотела было отшутиться Юля, но что-то тягостное вновь навалилось, придавив под своим весом все радостное жизнелюбие, редкими лучиками то и дело пробивавшееся наружу.

— Впрочем, какая разница? Как я полагаю, попа мне тут не понадобится.

— А как же эстетическое восприятие? — парировал упаднические настроения Светлый.

— Ладно, тогда пусть остается! — вновь с улыбкой ответила Юля. С улыбкой-то, оно лучше.

— Но чай с медом и пряниками! — строго наказала посетительница.

Светлый наконец-то вылез из шкафа, держа в руках поднос со всем, всем, всем, что нужно для хорошего чаепития. На подносе красовался фарфоровый заварник с веселенькими цветочками, чайник с кипятком, испускавший струйки пара носиком, внушительное блюдце, доверху наполненное пряниками в шоколадной глазури, блюдце с янтарным медом и две милых чашечки. Светлый ловко поставил поднос на стол и стал наливать чай своей очаровательно посетительнице.

Боже, какой аромат! От незатейливого напитка исходил удивительный запах полевых цветов, перемежавшийся терпковатым травяным ароматом, сладость спелых фруктов и приятное тепло имбиря… Совершенно удивительный напиток!

— Мамочки, как вкусно! — воскликнула Юля, отпив немного горячего чая из чашечки.

— Наш фирменный! — похвалился Светлый.

— Ты такого больше нигде не сыщешь. Пей, пей. Вон, — и он указал на блюдце с пряниками, — попробуй. Фирменный рецепт.

Юля откусила кусочек пряника и расплылась в благоговейной улыбке. Да, это было куда лучше, чем просто выпить чего-нибудь покрепче! После такого никакие дурные мысли в голову не полезут. Но они, сволочи, эти дурные воспоминания, не давали покоя и все лезли и лезли наружу.

— О брате, — напомнил Светлый тему внезапно прервавшегося разговора.

— Ох! — выдохнула Юля, возвращаясь в невыносимую тяжесть бытия.

— У нас как раз очередная прогонка перед выездным выступлением была. Ставили новую танцевальную программу… — Ты еще и танцевала? — перебил рассказчицу Светлый.

— Что значит «еще»?! — не на шутку возмутилась Юля.

— Да будет тебе известно, что я — лауреатка многих международных конкурсов, неоднократная победительница и обладательница гран-при в составе танцевального коллектива! Да я, в свое время, полмира объездила! — не без должной гордости, заявила Юля и хотела, было, броситься за вещественными доказательствами в виде многочисленных грамот, кубков и медалей. Хотела было… Но тягостно схватив себя за загривок, опустилась на стул. Куда уж?! Все это осталось там, среди живых, куда ей дороги уже нет.

— Меня мама с пяти лет на танцы отдала, — продолжила рассказ Юля, попивая чудесный чаек и закусывая его очередным пряником, — я за эти годы все, что можно перетанцевала. И бальные, и народные, и современные… Даже стрип-дэнс освоила.

— Стрип-дэнс? — загадочно повторил Светлый, лукаво приподняв одну бровь.

— Да, представь себе. Чуть позже об этом расскажу. Во-оот, в общем, идет у нас финальная прогонка, завтра выезд. А тут Валерка, Пашкин друг вбегает, прям вот так, без стука. Бледный, глаза на выкате. Кричит: «Юлька, бегом собирайся, Пашка разбился!». Как разбился?! Я его: «Как, что, где он?!». А этот дурень только глазами лупает, ртом воздух хватает и бормочет: «Давай быстрее». Полетела я с ним, в общем, в скорую. Пашка, брат мой, в реанимации.