Длинный коридор, залитый нежно-молочным светом, с множеством дверей и стойкой посередине — совершенно удивительное место. Здесь, вроде бы, всегда людно. Секунды не проходит, что бы кто-то за чем-то куда-то не шел.
Добавить в моё избранное
48 мин, 3 сек 19543
Только можно об Аленке не упоминать? Прошу тебя!
— Как скажешь, — невозмутимо ответил Светлый.
— Когда Женьку привезли домой, я ахнула. Парализованный весь! Не говорит, только глазами вертит, губами слегка шевелит и немного левой рукой. Господи! Что мне с ним делать?! Я-то и сама в гипсе, на костылях. А список лекарств на каждый день — аптеку купить можно! И денег — ни шиша, долги одни. На работу выйти не могу, денег взять негде… Господи, спасибо тебе, что есть у меня такая подруга, моя Настенька! Она, сердобольная моя, на меня всю свою с Максом заначку потратила! На первое время-то хватило, но жить-то дальше надо. Настена все проплатила: и больницу, и по… — Юля вмиг съежилась от боли, нестерпимо обжигавшей грудь изнутри, — и кровать для лежачих даже Женьке купила, б/ушную, но хорошую. Но ведь и она-то — не миллионер! У нее тоже финансы иссякли. И взять-то больше негде! Я, что могла по работе, дома делала. А потом плюнула, взяла костыли и одним прекрасным утром на работу вот так, на трех ногах похромала.
— На трех-то быстрее, чем на двух, — пошутил Светлый, желая разрядить обстановку.
— И удобно, — с иронией подтвердила Юля, — в транспорте все место уступают. Работу гребла, как не в себя! Спать ложилась не раньше трех. А все равно не хватало. Не то, чтобы долги раздать, а вообще, чтобы жить. Лекарства, блин, такие дорогие! Из милиции, чуть ли не через день приходили, показания с меня снимали по поводу ДТП. И один такой щупленький лейтенантик постоянно намекал, что было бы неплохо с потерпевшими вопрос решить. А как его решишь, если на хлеб насущный не хватает?! На панель мне, что ли, в свободное ото сна время, пару часиков?! Так я не обучена.
— Ну — снова пошутил Светлый — там, вроде, особых знаний не надо.
— Не со мной и не в этой жизни! — жестко пресекла неудачную шутку Юля.
— Я потом поняла, чего он так намекал вопрос решить. Недельки через три, как мы с Женькой домой вернулись, заявилась ко мне особа, жена потерпевшего. Наглая, сука… — Ш-шшш! — зашипел Светлый, приложив палец ко рту.
— Юль, я тебя очень попрошу, ты уж повремени с крепкими выражениями! Постарайся. У нас тут очень строгий лингвистический режим, меня потом за каждое выпорхнувшее слово распинать будут.
— Ой, извини, — виновато сказала Юля, прикрыв ладошкой рот, — извини, не знала. Вот, заявилась эта морда наглая! С порога меня, на костылях, отпихнула, я чуть не упала в прихожке. Говорит: «Так вот, как убийцы живут!». А у нас только ремонт закончился, мебель старая, а ремонт уже свежий. Убийцы! — злобно хмыкнула Юля.
— Тебя, что ли, коровищу, убили?! Я перед ней извиняться стала, распинаюсь и так, и сяк, как дурочка, чесслово! Думала-то, она — женщина нормальная, при памяти и совести. А у этой твари совесть и не ночевала! И с мозгами — беда, а те, что есть — куриные, по распродаже на рынке взятые! В общем, парафинила она меня, по чем свет, грязью поливала, а потом за компенсацию ущерба стала толковать. Говорит, машина у нас почти новая была… — Юлины глаза сверкнули гневом, — ага! Девятка ржавая, которая еще Горбачева видела! Вот, машина, типа, новая, руку мужу поломали, хлопот доставили. Короче, за машину, за руку, моральный ущерб и беспокойство правоохранительных органов. Я-то думала, там сумма хоть немного вменяемая. А она мне такое заявила! Мерседес новый купить можно! Я уж не выдержала, говорю ей: «Тетя! Ты с мозгами то дружишь?!». А она мне в ответ смеется: «Ты не знаешь, с кем связалась!». С тварью связалась! В общем, развернулась она, дверью хлопнула и ушла. А потом я узнала в полной мере, с кем связалась.
— Ух ты, как грозно! — то ли в шутку, то ли всерьез прокомментировал Светлый.
— Грозно, не грозно — а пары дней не прошло с визита этой самой мадамы, как меня по дороге с работы выцепили какие-то два урода. Здоровые, бошки бритые, четыре класса образования на морде! Взяли за грудки, затащили в подворотню и давай беседу вести. Говорят: «Ты чего людям деньги не отдаешь, курица?!». Каким людям, какие деньги? Я им говорю: «Мальчики, я вам ничего не должна!». А один, с-ссу…, козел такой, смеется: «Уже должна!». В общем, нагрузили они меня «по самое не балуй». А что я могу сделать? Я, обычная женщина, с парализованным мужем на руках?! Я, конечно, перетрухнула, с Настькой пересоветовалась, заяву в ментовку накатала. А толку-то? У них-то все менты купленные! У этой стервы, оказывается, племяш в прокуратуре работает. И меня потом, как начали кошмарить! То бритые, то с погонами. Кошмар!
— Да, — с пониманием сказал Светлый, — не позавидуешь. В такие жернова попала.
— А одним вечером я к квартире подхожу, а меня сзади за руки хвать, в хату вломились и сразу к Женьке. Чо, говорят, молчишь? Денег давай! А то мы твою распрекрасную женушку тебе по частям в коробке пришлем, будешь, как конструктор собирать. Представляешь, каково Женьке было?! Просто капец! А через пару дней Настюха вечером зашла.
— Как скажешь, — невозмутимо ответил Светлый.
— Когда Женьку привезли домой, я ахнула. Парализованный весь! Не говорит, только глазами вертит, губами слегка шевелит и немного левой рукой. Господи! Что мне с ним делать?! Я-то и сама в гипсе, на костылях. А список лекарств на каждый день — аптеку купить можно! И денег — ни шиша, долги одни. На работу выйти не могу, денег взять негде… Господи, спасибо тебе, что есть у меня такая подруга, моя Настенька! Она, сердобольная моя, на меня всю свою с Максом заначку потратила! На первое время-то хватило, но жить-то дальше надо. Настена все проплатила: и больницу, и по… — Юля вмиг съежилась от боли, нестерпимо обжигавшей грудь изнутри, — и кровать для лежачих даже Женьке купила, б/ушную, но хорошую. Но ведь и она-то — не миллионер! У нее тоже финансы иссякли. И взять-то больше негде! Я, что могла по работе, дома делала. А потом плюнула, взяла костыли и одним прекрасным утром на работу вот так, на трех ногах похромала.
— На трех-то быстрее, чем на двух, — пошутил Светлый, желая разрядить обстановку.
— И удобно, — с иронией подтвердила Юля, — в транспорте все место уступают. Работу гребла, как не в себя! Спать ложилась не раньше трех. А все равно не хватало. Не то, чтобы долги раздать, а вообще, чтобы жить. Лекарства, блин, такие дорогие! Из милиции, чуть ли не через день приходили, показания с меня снимали по поводу ДТП. И один такой щупленький лейтенантик постоянно намекал, что было бы неплохо с потерпевшими вопрос решить. А как его решишь, если на хлеб насущный не хватает?! На панель мне, что ли, в свободное ото сна время, пару часиков?! Так я не обучена.
— Ну — снова пошутил Светлый — там, вроде, особых знаний не надо.
— Не со мной и не в этой жизни! — жестко пресекла неудачную шутку Юля.
— Я потом поняла, чего он так намекал вопрос решить. Недельки через три, как мы с Женькой домой вернулись, заявилась ко мне особа, жена потерпевшего. Наглая, сука… — Ш-шшш! — зашипел Светлый, приложив палец ко рту.
— Юль, я тебя очень попрошу, ты уж повремени с крепкими выражениями! Постарайся. У нас тут очень строгий лингвистический режим, меня потом за каждое выпорхнувшее слово распинать будут.
— Ой, извини, — виновато сказала Юля, прикрыв ладошкой рот, — извини, не знала. Вот, заявилась эта морда наглая! С порога меня, на костылях, отпихнула, я чуть не упала в прихожке. Говорит: «Так вот, как убийцы живут!». А у нас только ремонт закончился, мебель старая, а ремонт уже свежий. Убийцы! — злобно хмыкнула Юля.
— Тебя, что ли, коровищу, убили?! Я перед ней извиняться стала, распинаюсь и так, и сяк, как дурочка, чесслово! Думала-то, она — женщина нормальная, при памяти и совести. А у этой твари совесть и не ночевала! И с мозгами — беда, а те, что есть — куриные, по распродаже на рынке взятые! В общем, парафинила она меня, по чем свет, грязью поливала, а потом за компенсацию ущерба стала толковать. Говорит, машина у нас почти новая была… — Юлины глаза сверкнули гневом, — ага! Девятка ржавая, которая еще Горбачева видела! Вот, машина, типа, новая, руку мужу поломали, хлопот доставили. Короче, за машину, за руку, моральный ущерб и беспокойство правоохранительных органов. Я-то думала, там сумма хоть немного вменяемая. А она мне такое заявила! Мерседес новый купить можно! Я уж не выдержала, говорю ей: «Тетя! Ты с мозгами то дружишь?!». А она мне в ответ смеется: «Ты не знаешь, с кем связалась!». С тварью связалась! В общем, развернулась она, дверью хлопнула и ушла. А потом я узнала в полной мере, с кем связалась.
— Ух ты, как грозно! — то ли в шутку, то ли всерьез прокомментировал Светлый.
— Грозно, не грозно — а пары дней не прошло с визита этой самой мадамы, как меня по дороге с работы выцепили какие-то два урода. Здоровые, бошки бритые, четыре класса образования на морде! Взяли за грудки, затащили в подворотню и давай беседу вести. Говорят: «Ты чего людям деньги не отдаешь, курица?!». Каким людям, какие деньги? Я им говорю: «Мальчики, я вам ничего не должна!». А один, с-ссу…, козел такой, смеется: «Уже должна!». В общем, нагрузили они меня «по самое не балуй». А что я могу сделать? Я, обычная женщина, с парализованным мужем на руках?! Я, конечно, перетрухнула, с Настькой пересоветовалась, заяву в ментовку накатала. А толку-то? У них-то все менты купленные! У этой стервы, оказывается, племяш в прокуратуре работает. И меня потом, как начали кошмарить! То бритые, то с погонами. Кошмар!
— Да, — с пониманием сказал Светлый, — не позавидуешь. В такие жернова попала.
— А одним вечером я к квартире подхожу, а меня сзади за руки хвать, в хату вломились и сразу к Женьке. Чо, говорят, молчишь? Денег давай! А то мы твою распрекрасную женушку тебе по частям в коробке пришлем, будешь, как конструктор собирать. Представляешь, каково Женьке было?! Просто капец! А через пару дней Настюха вечером зашла.
Страница 7 из 13
