Июльский вечер. Графиня посмотрела влево и прошлась по зале. Графиня запрокинула юную головку и вздохнула. Графиня посмотрела прямо и мигнула кому-то невидимому. Графиня улыбнулась.
Добавить в моё избранное
10 мин, 44 сек 15496
Ну, офицеришка, который жену мою поё*ывает.
— А! Хорхе. Точно, Хорхе. А что тебе до него за дело?
— Да так, брат, поеду с ним на пистолетах стреляться. Имею счёты.
— А вот он тебя убьёт!
— А не убьёт.
— Как это? Говорят, со ста шагов бубновый туз бьёт.
— Нет, че, не убьёт. Я и так убит. Разбит реально, вдребезги, чувак, это капец, это голяк.
Басилио Эскарабахо ничего не ответил, только задумчиво потёр пальцами жирную небритую шею.
Гордиев узел Однажды в Калькутте, на чемпионате йогов случился такой казус. Йог Броджмохан-баба, приехавший из дремучего Шимульгхата поразил собравшихся, скрутившись в доселе невиданную по сложности асану. Его тощее и гибкое тело превратилось в чудовищное макраме с немыслимым нагромождением сотен брамшкотовых и выбленочных узлов. Подивиться на чудесного мудреца приезжали даже из дальних царств. Но, увы, Броджмохан-баба, как ни пытался, не смог выйти из своей позы. Тогда Великий Раджа посулил мешок золота и орден богини Сарасвати тому умнику, который выручит йога и разгадает его тайну.
Шли дни, недели и месяцы, но никто не мог изменить ситуацию и освободить Броджмохана-бабу. И когда уже все отчаялись, вдруг из толпы вышел красивый сильный воин из касты кшатриев, который вытащил острую саблю и одним мощным ударом разрубил Броджмохана-бабу на две половинки. Награда нашла своего героя. Памятуя о том, что смерть есть истинное освобождение, Великий Раджа велел написать историю о мудром йоге и находчивом воине золотыми буквами в книгу «Махабхарата».
Три сестры Три сестры жили на окраине Рио-Гальегоса, снимая отдельный дом со всеми удобствами. Правда, душ был только летний и располагался на дворе — зимой бак замерзал, а жестокая пурга продувала насквозь дырявые доски душевой. Туалета не было и в помине. Топать испражняться приходилось аж за четыре квартала, где за мусорной свалкой была сточная канава. Ночью, однако, пожилые бабы путешествовать туда трусили, опасаясь нежелательной встречи с романтически настроенным пьяным быдлом. Поэтому после захода солнца они ходили в оцинкованное ведро, а выносили его по очереди, что было изложено в графике, вывешенном у них на кухне. По другим поводам дом они не покидали ни разу за свою жизнь.
Имена сестёр просил не разглашать местный священник из церкви Святого Яго, поэтому озаглавим их 1,2,3. В ненастье они возились на крыше, собирая дождевую воду. 2 держала большой медный таз, потом брала пустой, а наполненный заносили внутрь дома 1 и 3.
Вдруг они исчезли. Некие люди заявили куда надо. Явившиеся из префектуры два бугая влезли к сёстрам в дом через окно. Дверь оказалась не только закрытой изнутри, но и наглухо заколоченной девятидюймовыми гвоздями. Дом оказался пустым и нежилым — только стены, пол, потолок — никакой мебели, ни единого предмета.
По городу поползли зловещие слухи. Ползли они больше года, но потихоньку расползлись и растворились.
Подвиг Дивизия почти год не могла перейти двинуться в наступление. Неприятельский снайпер засел в дзоте с пулемётом и никого не пускал.
Сержант свистнул — солдат с криком «ура!» побежал. Из дзота раздался выстрел — солдат упал замертво. Сержант дважды свистнул — два солдата с криками«ура!» побежали, но были моментально пристрелены противником.
Капитан отдал честь и доложил обстановку. Майор отдал честь и провёл рекогносцировку. Шли долгие, тревожные дни. В полевом штабе товарищ генерал собрал штабной комитет для обсуждения стратегии и тактики. Полковник отдал честь и доложил обстановку. Товарищ генерал позвонил в ставку и доложил обстановку товарищу маршалу, который прятался в бомбоубежище от вражеской бомбардировки. Товарищ маршал приказал сохранять спокойствие и держаться до последней капли крови. Он немедленно вылетел на фронт.
Товарища маршала встретил генерал, отдал ему честь и отправился принимать продовольствие и боеприпасы. Маршал, минуя штаб, промаршировал прямо на передовую и с криком «*б твою мать!» бросился к вражескому дзоту и накрыл своим телом амбразуру. Сотни тысяч пуль вонзились в старое сердце маршала. Блокада была снята. Не приходя в сознание, мужественный герой приказал долго жить в полевом госпитале.
Крабы Бутылка выпилась быстро. Гарсон, третьим глазом чуя золотой дождь чаевых, носился на бешеном фокстроте, но и он потом не смог вспомнить, кто первым — Лусио или Пабло заказал варёных крабов. Вот только после этого заказа беседа у друзей расклеилась, если не сказать больше — Лусио просто ушёл в себя и в свой алкоголь, а Пабло зациклился на этих проклятых крабах и через каждую минуту требовал официанта для объяснений. Уже и администратор взбесился, выдул пинту текилы и пошёл разбираться, причём там крабы. Но и ему не удалось успокоить Пабло, у которого уже начиналась истерика — он закатывал глаза, завывал и поливал слезами всё вокруг, выкрикивая «крабы!» Мало кто заметил, что Лусио походкой матроса поштормил на кухню и что он скоро вернулся.
— А! Хорхе. Точно, Хорхе. А что тебе до него за дело?
— Да так, брат, поеду с ним на пистолетах стреляться. Имею счёты.
— А вот он тебя убьёт!
— А не убьёт.
— Как это? Говорят, со ста шагов бубновый туз бьёт.
— Нет, че, не убьёт. Я и так убит. Разбит реально, вдребезги, чувак, это капец, это голяк.
Басилио Эскарабахо ничего не ответил, только задумчиво потёр пальцами жирную небритую шею.
Гордиев узел Однажды в Калькутте, на чемпионате йогов случился такой казус. Йог Броджмохан-баба, приехавший из дремучего Шимульгхата поразил собравшихся, скрутившись в доселе невиданную по сложности асану. Его тощее и гибкое тело превратилось в чудовищное макраме с немыслимым нагромождением сотен брамшкотовых и выбленочных узлов. Подивиться на чудесного мудреца приезжали даже из дальних царств. Но, увы, Броджмохан-баба, как ни пытался, не смог выйти из своей позы. Тогда Великий Раджа посулил мешок золота и орден богини Сарасвати тому умнику, который выручит йога и разгадает его тайну.
Шли дни, недели и месяцы, но никто не мог изменить ситуацию и освободить Броджмохана-бабу. И когда уже все отчаялись, вдруг из толпы вышел красивый сильный воин из касты кшатриев, который вытащил острую саблю и одним мощным ударом разрубил Броджмохана-бабу на две половинки. Награда нашла своего героя. Памятуя о том, что смерть есть истинное освобождение, Великий Раджа велел написать историю о мудром йоге и находчивом воине золотыми буквами в книгу «Махабхарата».
Три сестры Три сестры жили на окраине Рио-Гальегоса, снимая отдельный дом со всеми удобствами. Правда, душ был только летний и располагался на дворе — зимой бак замерзал, а жестокая пурга продувала насквозь дырявые доски душевой. Туалета не было и в помине. Топать испражняться приходилось аж за четыре квартала, где за мусорной свалкой была сточная канава. Ночью, однако, пожилые бабы путешествовать туда трусили, опасаясь нежелательной встречи с романтически настроенным пьяным быдлом. Поэтому после захода солнца они ходили в оцинкованное ведро, а выносили его по очереди, что было изложено в графике, вывешенном у них на кухне. По другим поводам дом они не покидали ни разу за свою жизнь.
Имена сестёр просил не разглашать местный священник из церкви Святого Яго, поэтому озаглавим их 1,2,3. В ненастье они возились на крыше, собирая дождевую воду. 2 держала большой медный таз, потом брала пустой, а наполненный заносили внутрь дома 1 и 3.
Вдруг они исчезли. Некие люди заявили куда надо. Явившиеся из префектуры два бугая влезли к сёстрам в дом через окно. Дверь оказалась не только закрытой изнутри, но и наглухо заколоченной девятидюймовыми гвоздями. Дом оказался пустым и нежилым — только стены, пол, потолок — никакой мебели, ни единого предмета.
По городу поползли зловещие слухи. Ползли они больше года, но потихоньку расползлись и растворились.
Подвиг Дивизия почти год не могла перейти двинуться в наступление. Неприятельский снайпер засел в дзоте с пулемётом и никого не пускал.
Сержант свистнул — солдат с криком «ура!» побежал. Из дзота раздался выстрел — солдат упал замертво. Сержант дважды свистнул — два солдата с криками«ура!» побежали, но были моментально пристрелены противником.
Капитан отдал честь и доложил обстановку. Майор отдал честь и провёл рекогносцировку. Шли долгие, тревожные дни. В полевом штабе товарищ генерал собрал штабной комитет для обсуждения стратегии и тактики. Полковник отдал честь и доложил обстановку. Товарищ генерал позвонил в ставку и доложил обстановку товарищу маршалу, который прятался в бомбоубежище от вражеской бомбардировки. Товарищ маршал приказал сохранять спокойствие и держаться до последней капли крови. Он немедленно вылетел на фронт.
Товарища маршала встретил генерал, отдал ему честь и отправился принимать продовольствие и боеприпасы. Маршал, минуя штаб, промаршировал прямо на передовую и с криком «*б твою мать!» бросился к вражескому дзоту и накрыл своим телом амбразуру. Сотни тысяч пуль вонзились в старое сердце маршала. Блокада была снята. Не приходя в сознание, мужественный герой приказал долго жить в полевом госпитале.
Крабы Бутылка выпилась быстро. Гарсон, третьим глазом чуя золотой дождь чаевых, носился на бешеном фокстроте, но и он потом не смог вспомнить, кто первым — Лусио или Пабло заказал варёных крабов. Вот только после этого заказа беседа у друзей расклеилась, если не сказать больше — Лусио просто ушёл в себя и в свой алкоголь, а Пабло зациклился на этих проклятых крабах и через каждую минуту требовал официанта для объяснений. Уже и администратор взбесился, выдул пинту текилы и пошёл разбираться, причём там крабы. Но и ему не удалось успокоить Пабло, у которого уже начиналась истерика — он закатывал глаза, завывал и поливал слезами всё вокруг, выкрикивая «крабы!» Мало кто заметил, что Лусио походкой матроса поштормил на кухню и что он скоро вернулся.
Страница 2 из 3
