К чаю у Буршей подавали изумительное печенье: в тающую ванильную сладость вплеталась тонкая горчинка, в пряном аромате был дразнящий отзвук черного перца.
Добавить в моё избранное
8 мин, 37 сек 15304
Но в какое-то мгновение сказались усталость и возраст — Даниэль оступился, завяз в трясине, и его начало затягивать. Когда Теодор вытащил его, оба полностью выбились из сил и не меньше часа просидели посреди болота, приходя в себя. Затем, продвигаясь еще осторожней, они лишь к вечеру добрались до твердой почвы и упали на берегу, не в состоянии больше сделать ни шагу.
Яркое и ясное утро словно предвещало исполнение всех надежд. И действительно в полумиле пути, джунгли вдруг расступились, перед ними выросло мрачное и величественное сооружение из черного базальта.
Даниэля ошеломила тяжеловесная красота храма. Земля вокруг него была прокрыта изразцами с изображениями змей и птиц. Кое-где между плит пробивалась трава. Джунгли тянулись к храму пальцами лиан. И все же было ощущение, что храм отнюдь не заброшен, несколько тропинок протоптанных к нему в зарослях окружающей сельвы, достаточно красноречиво говорили об этом.
— Что с вами? — в голосе Тео звучали удивление и нетерпение.
— Вы не решаетесь войти?
— Погоди, не торопи меня, — хрипло ответил Дандан.
— Помолчи.
— Он медленно смаковал эти мгновения своего торжества и все оттягивал минуту, когда еще через несколько шагов увидит главное. И, наконец, решился… Черный зев храма освещали не только и не столько солнечные лучи, льющиеся сквозь отверстие в тяжелом низком своде, но прежде всего ясное сияние центральной фигуры сонма странных богов или демонов, выстроившихся вдоль стен.
Она была прекрасна! Дивная женщина, вырубленная из белого мрамора гениальным скульптором примитивного племени. Даже варварский плащ из пестрых перьев, драгоценные бусы и браслеты не могли затмить ее чарующей прелести. Даниэль не только видел, он чувствовал эманацию этой красоты. Его окутало теплом и светом. Он был вне времени и пространства.
— Мой господин! — Подойдите же к ней поближе, — волшебство удивительного контраста ада и рая взволновало даже черствого Теодора.
Словно во сне Даниэль приблизился к светлой богине. Внезапно изукрашенная плита под ним перевернулась, и он полетел в темный провал.
Тренированное тело, привычное ко всяческим эскападам, автоматически смикшировало падение. И все же он больно ушиб правый бок. С трудом поднявшись на ноги, крикнул стоящему над люком Тео:
— Ну, бросай же веревку! Живее!
Но слуга даже не шелохнулся. Скрестив руки на груди, он надменно смотрел на хозяина. Тот не выдержал тягостного молчания:
— Что с тобой приключилось? К чему этот театр?
— Весь мир — театр, а люди в нем — актеры, — Теодор явно издевался. Внезапно он спросил:
— Помните ли вы Лидию Бурш?
Дандан пожав плечами, вопросительно поднял бровь.
— Где же вам помнить провинциальных букашек, — теперь в голосе слуги звенела ненависть.
— И девочку, из-за которой вы так поспешно удрали из нашего городка, так и не обчистив полностью карманы горожан… — А… Теодор, вы о рыжей малышке? Припоминаю, она пекла дивное печенье.
— Печенье! Слава Богу! Благодаря желудку, хоть что-то осталось в вашей пустой голове! Разумеется, ничего более вы не вспомните о девушке, покончившей с собой из-за вас двадцать пять лет тому назад.
— Глупости! — Рассердился авантюрист.
— Между нами так ничего и не произошло. Эти гуляки нагрянули в самый подходящий момент.
— В самый подходящий момент, чтобы Лидия навсегда была покрыта позором! Если бы вы, как порядочный человек, попросили ее руки… — Простите, я не собирался жениться на каждой барышне, которая… — Знаю, — грубо перебил его Теодор, — хорошо изучил вас за эти годы.
— Да, теперь припоминаю, где я видел прежде вашу угрюмую физиономию. Вы были моложе и прыщавее, служили приказчиком у старого Бурша, — с веселым изумлением протянул Даниэль.
— Значит, внезапно обнаружили во мне давнего соперника и решили отомстить?
— Отнюдь. Убив эту девочку, вы лишили меня всего. Я поклялся, что вы погибните жуткой смертью в тот момент, когда расставание с жизнью будет для вас наиболее тяжким ударом. И шел к этому долгие-долгие годы.
Прежде всего, я сколотил состояние. Золотые прииски вовсе не стали для меня провалом, наоборот они принесли мне удачу и огромные деньги. Затем я начал охотиться за вами. Нашел, поступил к вам на службу, и, словно ученый лягушку, исследовал вашу грязную натуру.
У меня было много возможностей уничтожить вас, но простое убийство не принесло бы вам настоящей муки. Вы из тех ненормальных, кто даже обычную пытку сочтет приключением. Мне же требовалось иное. И когда скука и хандра заполонили вас, понял, как нанести самый болезненный удар.
Вы оказались глупы и доверчивы, терпеливы к моим частым отлучкам. Потребовалось много времени и сил, чтобы разыскать этот храм и сделать из него то, что станет для вас потрясением и осуществлением мечты.
Яркое и ясное утро словно предвещало исполнение всех надежд. И действительно в полумиле пути, джунгли вдруг расступились, перед ними выросло мрачное и величественное сооружение из черного базальта.
Даниэля ошеломила тяжеловесная красота храма. Земля вокруг него была прокрыта изразцами с изображениями змей и птиц. Кое-где между плит пробивалась трава. Джунгли тянулись к храму пальцами лиан. И все же было ощущение, что храм отнюдь не заброшен, несколько тропинок протоптанных к нему в зарослях окружающей сельвы, достаточно красноречиво говорили об этом.
— Что с вами? — в голосе Тео звучали удивление и нетерпение.
— Вы не решаетесь войти?
— Погоди, не торопи меня, — хрипло ответил Дандан.
— Помолчи.
— Он медленно смаковал эти мгновения своего торжества и все оттягивал минуту, когда еще через несколько шагов увидит главное. И, наконец, решился… Черный зев храма освещали не только и не столько солнечные лучи, льющиеся сквозь отверстие в тяжелом низком своде, но прежде всего ясное сияние центральной фигуры сонма странных богов или демонов, выстроившихся вдоль стен.
Она была прекрасна! Дивная женщина, вырубленная из белого мрамора гениальным скульптором примитивного племени. Даже варварский плащ из пестрых перьев, драгоценные бусы и браслеты не могли затмить ее чарующей прелести. Даниэль не только видел, он чувствовал эманацию этой красоты. Его окутало теплом и светом. Он был вне времени и пространства.
— Мой господин! — Подойдите же к ней поближе, — волшебство удивительного контраста ада и рая взволновало даже черствого Теодора.
Словно во сне Даниэль приблизился к светлой богине. Внезапно изукрашенная плита под ним перевернулась, и он полетел в темный провал.
Тренированное тело, привычное ко всяческим эскападам, автоматически смикшировало падение. И все же он больно ушиб правый бок. С трудом поднявшись на ноги, крикнул стоящему над люком Тео:
— Ну, бросай же веревку! Живее!
Но слуга даже не шелохнулся. Скрестив руки на груди, он надменно смотрел на хозяина. Тот не выдержал тягостного молчания:
— Что с тобой приключилось? К чему этот театр?
— Весь мир — театр, а люди в нем — актеры, — Теодор явно издевался. Внезапно он спросил:
— Помните ли вы Лидию Бурш?
Дандан пожав плечами, вопросительно поднял бровь.
— Где же вам помнить провинциальных букашек, — теперь в голосе слуги звенела ненависть.
— И девочку, из-за которой вы так поспешно удрали из нашего городка, так и не обчистив полностью карманы горожан… — А… Теодор, вы о рыжей малышке? Припоминаю, она пекла дивное печенье.
— Печенье! Слава Богу! Благодаря желудку, хоть что-то осталось в вашей пустой голове! Разумеется, ничего более вы не вспомните о девушке, покончившей с собой из-за вас двадцать пять лет тому назад.
— Глупости! — Рассердился авантюрист.
— Между нами так ничего и не произошло. Эти гуляки нагрянули в самый подходящий момент.
— В самый подходящий момент, чтобы Лидия навсегда была покрыта позором! Если бы вы, как порядочный человек, попросили ее руки… — Простите, я не собирался жениться на каждой барышне, которая… — Знаю, — грубо перебил его Теодор, — хорошо изучил вас за эти годы.
— Да, теперь припоминаю, где я видел прежде вашу угрюмую физиономию. Вы были моложе и прыщавее, служили приказчиком у старого Бурша, — с веселым изумлением протянул Даниэль.
— Значит, внезапно обнаружили во мне давнего соперника и решили отомстить?
— Отнюдь. Убив эту девочку, вы лишили меня всего. Я поклялся, что вы погибните жуткой смертью в тот момент, когда расставание с жизнью будет для вас наиболее тяжким ударом. И шел к этому долгие-долгие годы.
Прежде всего, я сколотил состояние. Золотые прииски вовсе не стали для меня провалом, наоборот они принесли мне удачу и огромные деньги. Затем я начал охотиться за вами. Нашел, поступил к вам на службу, и, словно ученый лягушку, исследовал вашу грязную натуру.
У меня было много возможностей уничтожить вас, но простое убийство не принесло бы вам настоящей муки. Вы из тех ненормальных, кто даже обычную пытку сочтет приключением. Мне же требовалось иное. И когда скука и хандра заполонили вас, понял, как нанести самый болезненный удар.
Вы оказались глупы и доверчивы, терпеливы к моим частым отлучкам. Потребовалось много времени и сил, чтобы разыскать этот храм и сделать из него то, что станет для вас потрясением и осуществлением мечты.
Страница 2 из 3
