Бездна

Идти было недалеко, мой дом находился всего в одном квартале.

Яркие витрины, поражающие своим размахом рекламные щиты, время от времени проезжали машины, особенно такси, хороший для этого времени суток вид транспорта.

Я шел неспешно, купаясь в завораживающей атмосфере ночного города и звездного неба, ощущение простора, яркости, праздничного наваждения шло рядом, словно обручившись со мной теплым прикосновением ветра.

— Затем, — думал я, наступит рассвет, начало новой жизни, воплощение несбывшихся надежд предыдущего дня.

Удовлетворено вздохнув, я посмотрел на часы, светящиеся в темноте светлячки, живущие на стрелках, рассказали мне, что уже половина первого.

— Думаю мне пора ускоряться, — прокомментировал я, свои мысли.

Неожиданно мое предпраздничное наваждение усилилось, и я чуть не столкнулся с выпорхнувшей из дверей театра девушкой, фейерверк праздничных искр взорвался внутри меня, шепча поздравления.

— Извините, — вымолвил я, почти выдав свое смятение.

Казалось, она готова была отпрянуть назад, но ее живые глаза просияв, посмотрели на меня.

Она была прекрасна настолько, насколько могут быть боги Афина, Афродита или лунное дитя самой Дианы.

— Извините, — вновь вымолвил я, не найдя в голове ни кого другого слова.

— Не нужно извиняться! В театре было так душно, что я старалась как можно быстрее выбежать на свежий воздух. И вот в итоге, чуть не сбила вас с ног.

— А вы актриса?

— Да. И надеюсь, что неплохая, — сказала она, улыбнувшись и слегка кокетничая. И посмотрев на часы, она театрально закатила глаза:

— Боже мой. Вы видите как долго, приходится репетировать накануне премьеры!

— И вправду, довольно поздно! Может вам вызвать такси?

— О, большое спасибо, — ответила она, бросив на него по-женски изучающий взгляд. Но я живу здесь недалеко, так что ничего страшного.

— Извините еще раз, — начал я, чувствуя себя последним идиотом. Но вы не сочтете меня назойливым, если я предложу проводить вас?

Девушка быстро вскинула на меня глаза:

— А вы не маньяк? — серьезно спросила она, рассчитывая услышать или скорее распознать правду.

— Могу вас заверить миледи, что нет, — сделав символический реверанс, ответил я.

Она, засмеявшись, пожала плечами:

— Ну, пойдемте! Мари, — представилась она.

— Ланс, — бережно пожимая ее протянутую руку за кончики пальцев, ответил я.

ГЛАВА ПЯТАЯ Он проснулся от шума дождя, который бесконечными потоками омывал его окно, устремляясь вниз, к наполненной водой улице.

Ощущая себя подавленно, он медленно побрел в ванную, и, ополоснув лицо холодной водой, посмотрел на себя. Из зеркала на него смотрел обросший холостяцкой щетиной, с мешками под глазами, жалкий, лишенный всякой веры человек.

Мучавшая его по утрам жажда спиртного начала усиливаться. Оставив безуспешную попытку найти горячительное, он, накинув на плечи куртку, пошел в бар, который находился напротив его дома.

Дождь стих, но на улице все равно было пустынно и поразительно тихо.

Смутное осознание того, что что-то не так, висело в воздухе. Войдя в бар, он поискал глазами Майка, но его не было.

Бар был пуст, за исключением одного незнакомца, похожего на какого-то голливудского актера.

— Говорят, что горе старит, — начал он, обращаясь к Лансу.

— Однако оно зачастую и молодит, освобождает от ответственности, и у человека в глазах появляется отрешенная неприкаянность.

— Вы не согласны? — спросил он, после того как опустошил полный стакан с виски и с шумом поставил его на место, наполнил вновь.

— Я даже…, — замялся Ланс, в нерешительности поглядывая на пустую стойку Майка.

— Да, вы не бойтесь, присаживайтесь, Майк скоро придет. Выпейте со мной! — как-то бодро и убедительно продекларировал он, пододвинув бокал в сторону Ланса, и налил туда виски.

— Вы очень любезны… — стараясь быть предельно вежливым с этим подозрительным типом, ответил Ланс, садясь за столик.

— Так вы не согласны?

— С чем простите?

— Ах, вы даже не слушали! Вам лишь бы нахаляву выпить, — взорвался он и залпом опустошил бокал.

— Я не согласен, — вымолвил Ланс, отодвинув на всякий случай свой стул, чуть подальше.

— О, моя Элен! Моя прекрасная Элен, — неожиданно заплакал он. Как же я ее любил!

— О, а что с ней?

— Она погибла, — ответил его собеседник, промокнув глаза не первой свежести платком. Автокатастрофа.

— О, мне так жаль, примите мои соболезн… — Не надо мне ваших соболезнований! И почему вы не пьете виски?

Поди, ж, привыкли пить, что подороже… Да?

— Я растягиваю удовольствие, — промочив горло медленными глотками, ответил Ланс.

— Не надо его растягивать! Это дешевое виски, его на всех хватит!