Бездна

Священник улыбнулся, после чего добавил:

— Это ваш выбор! Но я вас ждать не буду.

Ланс, напряженно наблюдавший за разыгрывающимся праздником человеческой порочности, удивленно вскинул брови, дивясь произошедшему. Стало заметно, как тяжело идет группа, какие мучительные шаги она делает на пути к своему спасению.

Сдвинувшись с места и оставив желающих у стелы, они пошли дальше.

— Давайте помолимся, — предложил Ланс, даже не заметив, как легко он подумал об этом, как легко пришла ему эта мысль и как легко губы зашептали знакомые слова, которым когда-то учил его старший брат, пусть и ненадолго заменивший ему умерших родителей.

На мгновенье, ему даже показалось, что он видит его отражение где-то там, в зеркальности полированного камня, брат улыбался, и на сердце стало теплее.

Обернувшись, он посмотрел, как люди шепчут, едва шевеля губами святые слова, разумеется, каждый свои.

Античный город не раскрыл им свои тайны, лишь показал маленький фрагмент своего я, и Ланс был этому рад, ни одна эмоция не заслуживает господства над разумом и над другими эмоциями, а каждый город и пейзаж, неизмеримо связанный с ним, через который Ланс проходил, имели именно такие тайны.

Закончив проход через звездный город, Ланс увидел вдалеке большие деревянные ворота, стоящие посреди площади. Посмотрев на золотистую стрелку компаса, он улыбнулся.

ГЛАВА ВОСЬМАЯ Не зная как ей быть, она теряла последние капли самообладания в порывах холодного ветра, который обрушивался на нее после закрытия Великой Двери. Стараясь уйти с голой продуваемой ветром равнины, она устремилась к реке, которая раз, раз разом снабжала ее пусть даже ложным, но ощущением блаженства. Но и здесь ее ждало разочарование, вода не приняла свою любимицу, отказав ей в ее зеркальном отражении. Ощущение потери, чего-то родного и близкого ломало ее, превращая в прокаженную и брошенную, которой не было теперь места даже здесь, среди холодного ветра и сырого идущего с реки тумана. Найдя разрушенный как будто после бомбежки дом, она, забившись в менее продуваемый ветром угол дома, погрузилась в сон. Ей снились яркие размытые сюжеты чьей-то жизни, люди, их слова, действия, но все это было как будто не ее, словно постановка в театре, где декорации постоянно сменяют друг друга, увлекая зрителя в мир иллюзий.

Обойдя вокруг ворот, они удивились архитектурному строению, словно лишенное всякого смысла, зияло это сооружение в человеческом привыкшем к трезвому расчету понимании.

— Что это? — спросил Адвокат. Неужели и в Аду плохо строят? — черная шероховатость дерева под его пальцами, казалась Лансу еще более зловещей. Не услышав ответа, он отошел в сторону, другие выражали свое смятение молчанием, однако без вопросов все — таки не обошлось.

— Почему бы нам не пойти дальше? — кивнул в сторону святящейся, уходящей серпантином вдаль тропы, молодой юноша, обычно державшийся в самом хвосте группы. Ланс заметил, что у этого юноши дерзкий, не признающий авторитетов взгляд, и короткая, на манер боксеров стрижка, говорил он медленно, растягивая слова на середине, словно придавая им тем самым больше значимости.

— Потому что выход здесь, — ответил Ланс, сверяясь с компасом в котором он уже видел полный надежды кусочек голубого неба.

— Но как это передать остальным, — подумал он под пристальными взглядами собравшихся.

— Это переход, из этого города в следующий, — пояснил он.

— А где гарантия, что нас там не ждут? — спросил Наемник, склонив голову набок.

— Мы в Аду уважаемые, — вступился за Ланса Священник.

— Здесь не бывает гарантий.

Не теряя времени, Ланс убрал компас в задний карман джинсов, застегнул, как и прежде его на молнию, и дернул за кольцо ворота, нарушив пронзительным скрипом неугомонный, полный недоверия к позициям друг друга спор.

Шагнув во тьму, он продержался в ее объятиях недолго, она выплюнула его, как только появился огненно красный факел, освещавший длинную под углом вниз дорожку.

На этот раз Ланс решил стать еще более осторожным, и, устроившись в тени подальше от любопытных глаз, вцепившихся в него, как только он спустился по дороге, он раскрыл компас.

Сияние фиолетовых символов оказалось таким ярким, что он даже испугался, стрелка указала направление сразу же, словно компас и вовсе не закрывался.

— Наконец-то, — облегченно вздохнул Ланс. Выход рядом. Я выберусь отсюда, я увижу Мари. Я выберусь!

Воодушевленный он закрыл лотос своей надежды и правды в этом мире, компас захлопнулся с легкостью, стало заметно, как он потеплел в руке, как он радуется вместе с ним.

Вышедшему из тьмы Священнику, и Наемнику, следующему за ним, Ланс мгновенно сигнализировал, и те, пригнувшись, проскользнули вдоль стен.

Это был тот же город, что и раньше, до общения с демоном, только на этот раз еще глубже.