Мойдодыр

Сестра меня предупредила об этом, но выйти со мной за территорию она не смогла. Женщин без сопровождения офицера из военного городка не выпускали, да они и сами не хотели выходить, боялись басмачей и шайтанов. А мне как шестнадцатилетнему отморозку было всё«по барабану», и я начал ездить в близлежащие городки на базары и ходить в чайхану.

Местные автобусы поразили меня своим пожарно-аварийным видом, грязью и зловонием внутри. Верхних окон в автобусах не было и спидометры ни у одного не работали, но зато на всю работали приёмники, горлопаня то ли суру, то ли унылую песню. В сорокоградусную жару пассажиры в салоне курили и плевали на пол, и смрад стоял невыносимый. Корпуса и окна автобусов до середины были забрызганы смолой с мазутом и покрыты толстым слоем пыли и выглядели как старые подводные лодки. Дороги в Ленкорани были ужасные и плавились на солнце на глазах. Из-под колёс машин летели смола и гравий, а в местах перехода дороги вместо «зебры» лежали вьетнамки, застывшие в жидком асфальте. В самом городке Ленкорань мне не удалось ни с кем познакомиться, но на базаре в Массалы я познакомился с курдом, продавцом верхней одежды. Я хотел купить себе зимнюю куртку, а у него был неплохой ассортимент. Али сразу меня вычислил, как потенциального покупателя и пригласил к себе в лавку на чай. Выпив стаканчик чая, я поинтересовался ценой и товаром. Накрутка на импортные куртки у него была до тридцати процентов, и это меня устраивало. У нас такие вещи на барахолке продавались за двойную цену. В следующий мой визит в Массалы я купил у Али японскую куртку, а у его знакомого продавца обуви — австрийские сапоги. Переплатил я за эти вещи двадцать пять процентов от государственной стоимости.

— Слышь, Андрюха, а какой сегодня день недели?

— Вторник. А чё?

— А эта Галя пришла? — взглянул я на слободку.

— Она обещала сигареты принести.

— Пришла, видел, мелькала в окнах. Но за сигареты я не знаю.

— А как узнать?

— Попроси нашу медсестру позвонить, выяснить.

— Якши, займусь этим после завтрака… — Слы, Нура, пошли, погуляем, — взглянул Андрей в коридор.

— Надо перетереть по одному поводу.

— А ходить можно?

— Можно, я щас Боцману маякну, — встал он с кровати.

— Дядь Витя, а можно мы в коридор пойдём, походим? Он после серы, надо расходиться… — Идите, но не шумите, — махнул он рукой.

— Пошли, — взял Андрей меня под руку и прошептал:

— Когда я его так зову он сразу смягчается.

— Учту, — встал я на ноги, и мы поползли в конец коридора.

— Слы, Нура, я вчера поговорил с Колей насчёт сигарет.

— Ну нахуя, Андрюха?! — возмутился я.

— Я же тебя просил этого не делать.

— Тихо-тихо, не кипишуй, братка, — остановился он возле изолятора.

— Я всё сделал по уму, по понятиям.

— Как?

— Ну как мы и договаривались. Короче, поделим сигареты на троих, а не на четверых. Понял?

— Мг-г.

— Упырь вчера фраернулся, сказал, что не любит курить. Его, видите ли, тошнит, и голова кружится. Ну а я по ходу Коле предъяву сделал. Чё за дела?

— И как он к этому отнёсся?

— Сначала буксовал, но потом согласился. По понятиям он не прав, и он это знает. И гонцу со слободки дадим пять сигарет, не больше. Об этом я ему тоже сказал.

— Ну, тогда всё в ажуре, — обрадовался я.

— Нема базара.

— Слы-слы, а гонец-то Мойдодыр будет, — подметил Андрей.

— Он тоже не курит. Кому эти сигареты пойдут?

— Ну, наверное, Лёхе. Он же его наставник.

— Ну да.

— Интересно, а сколько пачек она принесёт? — призадумался я.

— А сколько должна принести?

— По идеи должно хватить на тридцать две пачки Примы. Всё зависит, какие она себе сигареты купит. Я надеюсь, в нашем магазине Мальборо нет?

— Нет, конечно, там Ява есть и болгарские… — Вот если она их купит, то мы получим тридцать две пачки. Две пачки я сразу отдам Протасу, и тридцать остаётся нам. Значит по десять пачек на рыло.

— Нищтяк! — потёр Андрей ладоши.

— С такой заначкой я до откидки дотяну.

— А сколько тебе ещё осталось здесь торчать?

— Месяц или полтора. Через пару недель у меня будет комиссия, а потом всё зависит от моей части, насколько они расторопны.

— Што ты имеешь в виду?

— За нами должны из части приехать, забрать. Иногда это дело затягивается.

— А-а-а, понял-понял. Ладно, а сколько вам сюда пачек переправить?

— Нам с Колей по пачке хватит, а остальные оставь на слободке. Просто перепиши их на наши фамилии. Моя фамилия Шулаев, а Колина — Клюев.

— Шулай? — взглянул я на Андрея.

— Ну да, во дворе меня так звали, а на зоне Шульцем нарекли… — Ладно, сделаю, как договорились. Главное, чтобы она сигареты принесла, не забыла.