Одиночество странника

— Как пожелаете, господин. Только шкаф убрать не получится: он уже старый, и может развалиться, если его двигать.

— Он точно развалится, если ты оставишь его здесь. Ночью, когда я сплю в незнакомом месте, и вижу хоть какой-то предмет рядом, то сначала бью, а потом смотрю.

— Ничего страшного, господин, туда этой рухляди и дорога.

— Похоже, эти слова ничуть не удивили трактирщика. Словно у него каждый день останавливались странные посетители, которые всю ночь только и делают, что крушат мебель.

— Просто, если его сейчас сломать, то мы не успеем убрать обломки до ночи. А, ежели вы его сломаете, то утром мы спокойно приберёмся. Спокойной ночи, господин.

Пока старик говорил, двое молодцов быстро освободили комнату от мебели. Убедившись, что постояльца всё устраивает, трактирщик поклонился, и оставил путника одного.

Когда за трактирщиком закрылась дверь, юноша закрыл её на засов со своей стороны, и, оставив все вещи в углу комнаты, рухнул на оставленный матрас. Судя по напряженному лицу путника, его разум наполнили тревожные мысли. Так юноша пролежал до вечерних сумерек, и, проводив последний луч заходящего солнца, начал готовится к наступающей ночи. В последний раз проверив надёжность засова и двери, он разделся, аккуратно сложив одежду на сумки в углу, и лёг. Наступила ночь, и густая тьма заполнила комнату, словно укутав юношу тёмным, непроницаемым одеялом.

После захода солнца трактирщик сидел в пустом зале. Деревенский люд ушёл, помня о предстоящих с утра хлопотах, а кроме странного юноши гостей в трактире этой ночью не было. За столом рядом с ним сидели его жена, и четверо сыновей.

— Ну, что, наш гость уснул? — Среди своих голос трактирщика претерпел резкие изменения. Исчезла торопливость в словах, подобострастность.

— Не знаю, батя. В комнате пока тихо.

— Старший сын усмехнулся в чёрную, начинавшуюся под глазами бороду.

— Скажи, почему ты приказал его днём не трогать? Драку он первый начал, так что повод был неплохой. А когда он на тебя набросился, я думал, что укокошу этого хмыря на месте.

— Дурак ты, хоть и старший. Вон, учись у братьев, у них терпения и ума побольше твоего будет. У нас днём несколько деревенских сидело, если при них кого убить, то болтать начнут. А нам это совсем не к чему. Ещё власти интересуются… — Ну и что, пара местных лапотников. Пусть только попробуют рот раскрыть, мы их мигом в одну могилку с этим молодцом пристроим.

— Не унимался старший сын.

— Подумаешь, одним больше, одним меньше.

— Не надо ссориться с деревенскими, отец дело говорит.

— Старуха смотрела на сидящую за столом семью неожиданно ясными глазами, в её взгляде читался недюжинный ум и энергия, больше свойственные юности.

— Пока чужие изредка пропадают, местные спокойны. А вот если кого из своих тронут, то вся деревня поднимется. Сожгут нас вместе с трактиром.

— Не трогать, так не трогать.

— Согласился с матерью бородач.

— А когда этого будем кончать?

— Подождём ещё немного. Пусть уснёт покрепче, а ближе к полуночи мы его тёпленького в постельке и приговорим.

— Старик спокойно попивал пиво.

— А то уж очень здоровый бугай, тряс меня, как тряпичную куклу. Здоровяком не выглядит, а поднял легко, без напряжения. Такого надо неожиданно бить, а то может и ответить, причём серьёзно. Вон, тому олуху деревенскому как ловко руку сломал. Одним движением: хрясть, и готово. Да и глаза у него… Навидался я таких, наёмник это, точно, наёмник. Для него что убить, что воды испить — едино. Не хочу вместе с ним кого-нибудь из вас схоронить.

— Хорошо, отец, будем ждать до полуночи.

Коротая время, грабители неспешно беседовали, потягивая легкое пиво. Старший сын с удовольствием выпил бы чего-нибудь покрепче, но отец строго — настрого запретил напиваться, пока не закончат дело. Наконец, часы пробили полночь.

— Ну, что, пора.

— Трактирщик поднялся со своего места.

— Пойдёмте, сынки, посмотрим, что ещё ценного есть у нашего гостя.

— Да, богатый у нас постоялец. Вы видели его коня? Такого в нашей глуши не найдёшь, породистый жеребец. Знатная добыча нам сегодня светит.

— Старуха встала рядом с мужем.

— Я с вами пойду, если он проснётся, скажу что-нибудь хорошее, отвлеку внимание. Старую женщину никто сразу бить не будет, сначала подумает. А пока наш гость раздумывает, вы его и… — Ну, хорошо, пойдём.

— Старик нежно похлопал жену по руке.

— Не можешь ты без острых ощущений.

Сжимая в руках мясницкие ножи и дубины, грабители осторожно прокралась в соседнюю с постояльцем комнату. Бесшумно открыв дверь, они вошли, и оказались перед другой дверью, находившейся точно там, где с другой стороны двери стоял шкаф.

— Ну, что, все готовы? — Шепотом спросил старик.

— Давно готовы, батя.