В этой части замка не было окон, и яркие солнечные лучи и тепло занимавшегося дня не проникали сюда. Ван Ричтан, сжимая побелевшей от напряжения рукой маленький фонарь, освещал себе дорогу. Он задержался на последней, грубо высеченной ступеньке винтовой лестницы и перевел дыхание, держа фонарь так высоко, как только мог при своем хрупком телосложении.
Добавить в моё избранное
306 мин, 3 сек 19259
Потом пони, видимо, учуял мой запах, голова его дернулась, он издал пронзительный крик тревоги и натянул веревку.
То же самое творилось и с лошадьми в моих конюшнях. Животные либо приспосабливались ко мне, либо нет. Тех, кто меня не терпел, я в конце концов отпустил на волю возле фермерских домиков в долине.
Пони, хотя и не чувствуя себя чересчур счастливым в моем присутствии, наконец успокоился… если можно так назвать его состояние — напряженные ноги, трясущееся тело, покрытая потом спина. Его хозяин обернулся ко мне, обнаружив, что я подошел уже достаточно близко.
Это была крупная женщина тридцати лет, одетая в черное. Общепринятая в этих краях традиция для женщин в течение пяти лет носить траур по умершим, даже самому дальнему родственнику, сделала их повседневную одежду мрачной и безрадостной. Моя гостья, видимо, недавно потеряла кого-то из близких, так как ее тряпки не успели полинять и выгореть на солнце, но ей шел черный цвет, чего нельзя сказать о многих ее приятельницах. Ее плащ был соткан из натуральной шерсти и застегнут у горла булавкой со стеклянной головкой. Не богата, но и не бедна, где-то между. Наверное, жительница деревни; она выглядела слишком чистой, чтобы быть женой фермера или пасти коров.
— Приветствую вас, сэр, — произнесла она, вполне удовлетворительно имитируя манеры придворных.
— Ты что, не слышала о приказах, полученных бургомистрами? — требовательно спросил я, забыв о всяком предисловии. — Ты не должна здесь находиться.
— Слышала, сэр, но ничего не могу поделать. — Ее акцент слегка отличался от местного, речь лилась ровно и легко.
— Объясни. Что побудило тебя нарушить запрет лорда Страда? — Я — Дагмар Олавная, хозяйка Иммола, деревушки в нескольких днях езды отсюда…
— Я знаю.
Мои манеры не испугали ее, она просто кивнула, что поняла: географические подробности меня не интересовали. Она скорее всего принимала меня за одного из слуг, за равного себе по рангу.
— Я ехала в деревню Баровию с золотом лорда Страда, когда на нас напали воры…
— Которые все и украли.
От нее не ускользнули тяжелые саркастические нотки в моем голосе.
— Только половину. Они бы взяли и вторую половину, если бы не мои братья.
Оба были ранены, когда они попытались задержать мерзавцев. Если вы мне не верите, пошлите кого-нибудь в госпиталь в деревню. Старший все еще без сознания, а младший не в состоянии говорить из-за швов, но он может кивать головой, отвечая на ваши вопросы.
Я вплотную приблизился к ней и заглянул ей в глаза. Она не сдвинулась с места и с достоинством выдержала мой взгляд, но через какое-то время уверенность ее покинула. Без всякого усилия коснулся ее сознания.
Коснулся… и обрел над ним власть.
— Ты не лжешь, Дагмар Олавная? — Нет, — прошептала она.
Она была миловидной женщиной, а я никогда не мог устоять перед красотой.
Жаль было бы засечь ее плетьми, как некоего бургомистра, который поведал мне похожую историю. Приятно знать, что она не врунишка, вроде того несчастного.
Я убрал свое влияние, дав ей придти в себя. Она моргнула, а затем продолжила свой рассказ, как будто я ее и не прерывал.
— Я явилась сюда, чтобы лорду Страду стало известно о преступлении. Я также намерена просить его дать Иммолу отсрочку, чтобы восполнить надостающую половину в наших сборах.
— Почему бы не отнять деньги у тех, кто их стащил? — Они убежали в леса. Даже армия не найдет их теперь, не то что я и двое раненых мужчин, которые в течение недели не смогут влезть на лошадь. Тем более я не очень хорошо умею обращаться с оружием.
— А если бы умела, то бы отправилась в погоню?
Она собралась что-то ответить, но только глубоко вздохнула.
Как солнечный зайчик, который то сверкнет, то пропадет в волне бурной речки, на ее лице заиграло легкое подобие улыбки, намек на то, что она вообще-то могла смеяться.
— Может быть, но не в одиночку. Это было бы неразумно.
— Очень неразумно, — подтвердил я, растягивая губы, но осекся, пытаясь избавиться и от этой гримасы, и от той мысли, изображением которой она являлась. Я отступил от женщины на шаг в сторону.
— Вы передадите лорду Страду мой рассказ? — спросила она.
— Он уже выслушал его.
Она быстро соображала. В то время как некоторые крестьяне да и немало дворян вытаращили бы глаза и потребовали бы объяснений, она сразу все поняла и поклонилась.
— Простите меня, повелитель, я вас не узнала.
Я махнул ей рукой, но она низко опустила голову и не заметила моего движения.
— Распрямись, бургомистр Олавная.
Она подняла глаза… и как раз в этот момент один из моих слуг вышел на мост. Я привык к их внешнему виду и к ужасной вони, которую они распространяли вокруг себя, но и то и другое поразило Дагмар, не готовую к подобной встрече, как сильный удар меж глаз.
То же самое творилось и с лошадьми в моих конюшнях. Животные либо приспосабливались ко мне, либо нет. Тех, кто меня не терпел, я в конце концов отпустил на волю возле фермерских домиков в долине.
Пони, хотя и не чувствуя себя чересчур счастливым в моем присутствии, наконец успокоился… если можно так назвать его состояние — напряженные ноги, трясущееся тело, покрытая потом спина. Его хозяин обернулся ко мне, обнаружив, что я подошел уже достаточно близко.
Это была крупная женщина тридцати лет, одетая в черное. Общепринятая в этих краях традиция для женщин в течение пяти лет носить траур по умершим, даже самому дальнему родственнику, сделала их повседневную одежду мрачной и безрадостной. Моя гостья, видимо, недавно потеряла кого-то из близких, так как ее тряпки не успели полинять и выгореть на солнце, но ей шел черный цвет, чего нельзя сказать о многих ее приятельницах. Ее плащ был соткан из натуральной шерсти и застегнут у горла булавкой со стеклянной головкой. Не богата, но и не бедна, где-то между. Наверное, жительница деревни; она выглядела слишком чистой, чтобы быть женой фермера или пасти коров.
— Приветствую вас, сэр, — произнесла она, вполне удовлетворительно имитируя манеры придворных.
— Ты что, не слышала о приказах, полученных бургомистрами? — требовательно спросил я, забыв о всяком предисловии. — Ты не должна здесь находиться.
— Слышала, сэр, но ничего не могу поделать. — Ее акцент слегка отличался от местного, речь лилась ровно и легко.
— Объясни. Что побудило тебя нарушить запрет лорда Страда? — Я — Дагмар Олавная, хозяйка Иммола, деревушки в нескольких днях езды отсюда…
— Я знаю.
Мои манеры не испугали ее, она просто кивнула, что поняла: географические подробности меня не интересовали. Она скорее всего принимала меня за одного из слуг, за равного себе по рангу.
— Я ехала в деревню Баровию с золотом лорда Страда, когда на нас напали воры…
— Которые все и украли.
От нее не ускользнули тяжелые саркастические нотки в моем голосе.
— Только половину. Они бы взяли и вторую половину, если бы не мои братья.
Оба были ранены, когда они попытались задержать мерзавцев. Если вы мне не верите, пошлите кого-нибудь в госпиталь в деревню. Старший все еще без сознания, а младший не в состоянии говорить из-за швов, но он может кивать головой, отвечая на ваши вопросы.
Я вплотную приблизился к ней и заглянул ей в глаза. Она не сдвинулась с места и с достоинством выдержала мой взгляд, но через какое-то время уверенность ее покинула. Без всякого усилия коснулся ее сознания.
Коснулся… и обрел над ним власть.
— Ты не лжешь, Дагмар Олавная? — Нет, — прошептала она.
Она была миловидной женщиной, а я никогда не мог устоять перед красотой.
Жаль было бы засечь ее плетьми, как некоего бургомистра, который поведал мне похожую историю. Приятно знать, что она не врунишка, вроде того несчастного.
Я убрал свое влияние, дав ей придти в себя. Она моргнула, а затем продолжила свой рассказ, как будто я ее и не прерывал.
— Я явилась сюда, чтобы лорду Страду стало известно о преступлении. Я также намерена просить его дать Иммолу отсрочку, чтобы восполнить надостающую половину в наших сборах.
— Почему бы не отнять деньги у тех, кто их стащил? — Они убежали в леса. Даже армия не найдет их теперь, не то что я и двое раненых мужчин, которые в течение недели не смогут влезть на лошадь. Тем более я не очень хорошо умею обращаться с оружием.
— А если бы умела, то бы отправилась в погоню?
Она собралась что-то ответить, но только глубоко вздохнула.
Как солнечный зайчик, который то сверкнет, то пропадет в волне бурной речки, на ее лице заиграло легкое подобие улыбки, намек на то, что она вообще-то могла смеяться.
— Может быть, но не в одиночку. Это было бы неразумно.
— Очень неразумно, — подтвердил я, растягивая губы, но осекся, пытаясь избавиться и от этой гримасы, и от той мысли, изображением которой она являлась. Я отступил от женщины на шаг в сторону.
— Вы передадите лорду Страду мой рассказ? — спросила она.
— Он уже выслушал его.
Она быстро соображала. В то время как некоторые крестьяне да и немало дворян вытаращили бы глаза и потребовали бы объяснений, она сразу все поняла и поклонилась.
— Простите меня, повелитель, я вас не узнала.
Я махнул ей рукой, но она низко опустила голову и не заметила моего движения.
— Распрямись, бургомистр Олавная.
Она подняла глаза… и как раз в этот момент один из моих слуг вышел на мост. Я привык к их внешнему виду и к ужасной вони, которую они распространяли вокруг себя, но и то и другое поразило Дагмар, не готовую к подобной встрече, как сильный удар меж глаз.
Страница 55 из 83
