Без аннотаций.
Добавить в моё избранное
198 мин, 3 сек 892
Я приказываю тебе! Ты хочешь смерти! Своей и моей смерти! Остановись!
Но, Андрей его не слушал. Он просто бежал без остановки и бежал. Прыгая все, куда-то и поворачивая на крутых поворотах.
И слышал без конца этот ревущий звериный доносящийся со всех сторон голос. Голос пытался остановить его.
Что-то произошло. Произошло с ним сейчас и он летел по коридорам уже как пуля, не чувствуя даже ног. Скорость была все сильнее и сильнее. И все только мелькало и догоняющий летящий со всех сторон звериный рев и голоса, пытающиеся его остановить, растворились, где-то сзади за Сургановым Андреем. Они пытались его догнать, и присутствие кого-то догоняющего кошмарного и чудовищного сзади все время висело в голове убегающего в его сознании. И он стремился блуждать от всего этого, спастись и вырваться.
Сурганов вдруг вспомнил свою маму. Мама ждала его где-то там впереди, и это его подталкивало лететь с еще большей скоростью, и не останавливаясь.
— Мама! — крикнул он в мелькающую пустоту впереди себя того уходящего вдаль длинного бетонного туннеля — Мама! — эхом его голос пронесся впереди его и он делал все, чтобы опередить свой же собственный звук.
— Сыночек мой — голос женщины Андрей услышал впереди себя — Сыночек я жду тебя.
Это случилось первый, и единственный раз. Андрей, вдруг услышал голос матери, и почувствовал ее. Он чувствовал присутствие родного. Он ощущал в этом бетонном длинном бесконечном коридоре присутствие своей матери. Она ждала его, где-то там и была, где-то там впереди. А, тот, кто был сзади, пытался его догнать, но уже не мог.
— Мамочка! — он прокричал своей матери там где-то ждущей его впереди — Я хочу к тебе! Я иду к тебе!
Тот, что сзади просто ревел ему вослед и отставал безнадежно и безвозвратно. Это был тот, кто много лет жил в нем в Сурганове Андрее и мучил его, порождая зло внутри своего живого носителя. Это то, что жило в сознании его и то, что теперь погибало, теряя вырвавшуюся из его когтистых цепких лап человеческую душу.
И снова этот яркий свет. Снова свет, который ударил прямо в его Сурганова Андрея. Проходя через него летящего с бешеной скоростью. Свет ударил в лицо, и он выскочил из этого длинного бетонного бесконечного многоуровневого с поворотами тоннеля. Выскочил к высокой ограде с высокими трубами завода.
***
Это случилось очередной, наступившей ночью. В грозу и проливной ливень.
Вся городская психиатрическая клиника имени Ломоносова просто внезапно окончательно сошла с ума. И все что там сейчас происходило, просто потеряло любой контроль.
Прямо посреди ночи, больницу всю тряхнуло несколько раз, да так что посыпалось все от медицинских инструментов до известки с ее стен и потолков. Будто случилось девятибальное землетрясение.
Стены больницы закачались вместе с ее люстрами на потолках. Все это сопровождалось необъяснимыми громкими скрежещущими и прочими гулкими звуками. И казалось, наступил настоящий здесь конец света. Именно этой ночью и именно здесь. Посыпалась даже посуда с полок в ее столовой со звоном металлических кастрюль и тарелок. И покатились вдоль длинных на этажах коридоров больничные на колесах кресла и кровати каталки.
Все больные клиники, вытаращив свои сумасшедшие, в охватившем их испуге глаза, внезапно заголосили на всех голосах, и завыли и этот дикий неуправляемый вой вырвался наружу через распахнувшиеся окна и битые стекла.
Больные начали, словно по общей чьей-то команде, все как один, стали бросаться на решетки камер и железные двери, по всем ее этажам разбивая себе головы и ломая кости. И это невозможно было остановить. Весь медперсонал самой клиники, просто напугавшись всего, что там начало твориться разбежался, выскочив, кто успел за ее ограду, бросив не успевших унести свои ноги и саму больницу на произвол судьбы. Даже, охранявшая ее охрана, бросила все под натиском неизведанной и пугающей все вокруг силы.
Дикий необъяснимый ужас поселился этой ночью в ее стенах и за высоким с колючей проволокой забором клиники.
Ее наводнили пришедшие извне некие существа в виде черных теней. Теней заполнивших всю больницу и все ее помещения, сводя и пугая всех безнадежно больных пациентов и нападая на них. Даже двор больницы стал место пиршества черных существ выходящих из самой темноты ночи, обретая внешность и осязаемость.
Врач психотерапевт Гальперина Регина Олеговна, схватив вместе с медсестрой Тоней своих двоих из их палат пациентов Матюшенко и Савину, это всех кого они успели захватить с собой, закрылись в кабинете самой Гальпериной на все замки, какие только были в той двери.
Заперевшись с медсестрой Тоней в своем кабинете на втором этаже больницы и звонила Климовой. Она позвонила в милицию и в службу спасения, нажав тревожные кнопки.
Гальперина обрывала телефон служб спасения и все пыталась дозвониться до своей коллеги Климовой Вероники Георгиевны, но все бесполезно было.
Но, Андрей его не слушал. Он просто бежал без остановки и бежал. Прыгая все, куда-то и поворачивая на крутых поворотах.
И слышал без конца этот ревущий звериный доносящийся со всех сторон голос. Голос пытался остановить его.
Что-то произошло. Произошло с ним сейчас и он летел по коридорам уже как пуля, не чувствуя даже ног. Скорость была все сильнее и сильнее. И все только мелькало и догоняющий летящий со всех сторон звериный рев и голоса, пытающиеся его остановить, растворились, где-то сзади за Сургановым Андреем. Они пытались его догнать, и присутствие кого-то догоняющего кошмарного и чудовищного сзади все время висело в голове убегающего в его сознании. И он стремился блуждать от всего этого, спастись и вырваться.
Сурганов вдруг вспомнил свою маму. Мама ждала его где-то там впереди, и это его подталкивало лететь с еще большей скоростью, и не останавливаясь.
— Мама! — крикнул он в мелькающую пустоту впереди себя того уходящего вдаль длинного бетонного туннеля — Мама! — эхом его голос пронесся впереди его и он делал все, чтобы опередить свой же собственный звук.
— Сыночек мой — голос женщины Андрей услышал впереди себя — Сыночек я жду тебя.
Это случилось первый, и единственный раз. Андрей, вдруг услышал голос матери, и почувствовал ее. Он чувствовал присутствие родного. Он ощущал в этом бетонном длинном бесконечном коридоре присутствие своей матери. Она ждала его, где-то там и была, где-то там впереди. А, тот, кто был сзади, пытался его догнать, но уже не мог.
— Мамочка! — он прокричал своей матери там где-то ждущей его впереди — Я хочу к тебе! Я иду к тебе!
Тот, что сзади просто ревел ему вослед и отставал безнадежно и безвозвратно. Это был тот, кто много лет жил в нем в Сурганове Андрее и мучил его, порождая зло внутри своего живого носителя. Это то, что жило в сознании его и то, что теперь погибало, теряя вырвавшуюся из его когтистых цепких лап человеческую душу.
И снова этот яркий свет. Снова свет, который ударил прямо в его Сурганова Андрея. Проходя через него летящего с бешеной скоростью. Свет ударил в лицо, и он выскочил из этого длинного бетонного бесконечного многоуровневого с поворотами тоннеля. Выскочил к высокой ограде с высокими трубами завода.
***
Это случилось очередной, наступившей ночью. В грозу и проливной ливень.
Вся городская психиатрическая клиника имени Ломоносова просто внезапно окончательно сошла с ума. И все что там сейчас происходило, просто потеряло любой контроль.
Прямо посреди ночи, больницу всю тряхнуло несколько раз, да так что посыпалось все от медицинских инструментов до известки с ее стен и потолков. Будто случилось девятибальное землетрясение.
Стены больницы закачались вместе с ее люстрами на потолках. Все это сопровождалось необъяснимыми громкими скрежещущими и прочими гулкими звуками. И казалось, наступил настоящий здесь конец света. Именно этой ночью и именно здесь. Посыпалась даже посуда с полок в ее столовой со звоном металлических кастрюль и тарелок. И покатились вдоль длинных на этажах коридоров больничные на колесах кресла и кровати каталки.
Все больные клиники, вытаращив свои сумасшедшие, в охватившем их испуге глаза, внезапно заголосили на всех голосах, и завыли и этот дикий неуправляемый вой вырвался наружу через распахнувшиеся окна и битые стекла.
Больные начали, словно по общей чьей-то команде, все как один, стали бросаться на решетки камер и железные двери, по всем ее этажам разбивая себе головы и ломая кости. И это невозможно было остановить. Весь медперсонал самой клиники, просто напугавшись всего, что там начало твориться разбежался, выскочив, кто успел за ее ограду, бросив не успевших унести свои ноги и саму больницу на произвол судьбы. Даже, охранявшая ее охрана, бросила все под натиском неизведанной и пугающей все вокруг силы.
Дикий необъяснимый ужас поселился этой ночью в ее стенах и за высоким с колючей проволокой забором клиники.
Ее наводнили пришедшие извне некие существа в виде черных теней. Теней заполнивших всю больницу и все ее помещения, сводя и пугая всех безнадежно больных пациентов и нападая на них. Даже двор больницы стал место пиршества черных существ выходящих из самой темноты ночи, обретая внешность и осязаемость.
Врач психотерапевт Гальперина Регина Олеговна, схватив вместе с медсестрой Тоней своих двоих из их палат пациентов Матюшенко и Савину, это всех кого они успели захватить с собой, закрылись в кабинете самой Гальпериной на все замки, какие только были в той двери.
Заперевшись с медсестрой Тоней в своем кабинете на втором этаже больницы и звонила Климовой. Она позвонила в милицию и в службу спасения, нажав тревожные кнопки.
Гальперина обрывала телефон служб спасения и все пыталась дозвониться до своей коллеги Климовой Вероники Георгиевны, но все бесполезно было.
Страница 44 из 53
