Снег и ветер. На морском берегу стоят двое. Он — доблестный рыцарь, белая кость, голубая кровь…
Добавить в моё избранное
38 мин, 9 сек 3165
Однажды она спросила его:
— У тебя есть жена?
— Да. — ты ее любишь?
— Очень. — и все ради нее сделаешь?
— Не все, но многое.
Она молчала. Гладила его ладонь на своем животе. Но спросила вновь:.
— Зачем ты приехал?
— Залечить рану. — нет, ты приехал не за этим. — зачем же?
— Пока не знаю, но точно не за этим.
И приснился ей сон. Анне. Будто бы рупрехт стоит в темном углу и смотрит на нее из полумрака. Смотрит холодно и отчужденно. Потом протягивает руку, берет ее за ладонь и тянет к себе, во тьму.
В этом месте она просыпается.
После этого сна она уже не смогла уснуть. Так и лежала в постели, ворочаясь с боку на бок.
Позвала старика, попросила вина принести. Но даже эта мера не помогла. Лишь голова закружилась, что колесо у телеги, да сердце застучало чаще и громче.
Сон же бежал от нее.
Не в силах уснуть, сидела перед зеркалом. Погруженная в раздумья, вертела колечко в руках.
Когда же кольцо выскользнуло и закатилось под кровать, опустилась на колени и со свечою поползла за ним.
А когда нашла кольцо и уже выбиралась назад, увидала на днище кровати гвоздь. А на гвозде ключ.
Сказала: вот ты где.
Взяла ключ и вставила в ларец.
Когда же ларец открылся, заглянула в него и лицо ее исказил ужас.
Спешно покинув покои, анна постучалась к старику. Когда же дверь отворилась, вошла, но тут же вышла.
Сама же спустилась на кухню. Взяла хлеба и сыра и вина. И уложила в суму.
Когда же вышла во двор, увидала, что ворота открыты, а слуга держит за поводья оседланного жеребца. А седло на жеребце дорогой персидской работы.
Слуга помог госпоже взобраться в седло.
Когда же та покинула замок, долго смотрел вослед. Сказал: храни вас бог.
Затем вернулся в свою комнатушку. Лег на постель. Уставился в потолок. Старику мнилось, будто сидит он в лодке в открытом море, а рядом — девчонка… А море штормит, штормит… Ты говоришь, мы погибнем в этом бескрайнем море. Лодка наша утонет. На темное дно устремится. Станем своею плотью крабов кормить голодных. Рыб. Осьминогов серых. Останутся только кости. Хватит! Утри эти слезы! Ты хоть и мал, но мужчина. Дело мужчин — отвага. Слезы — занятье женщин. Коль суждено погибнуть в этом пустынном море, примем достойно жребий — сжавши друг друга в объятьях… Луч рассветного солнца заглянул в окно, пал на руку спящей хлои, которая покоилась на груди мужчины.
И стала рука меняться. Терять свою свежесть и белизну. Это больше не рука девушки, но рука зрелой женщины.
Хлоя проснулась. Посмотрела на руку. Вздохнула.
Коснулась мужского плеча губами. Провела ладонью по груди его. Шепнула: ты прекрасен.
Оделась, взяла ветку, что была у порога. Отперла сундук. Хотела спрятать, но передумала — вернула на прежнее место.
Взяла же блюдо, где конские волосы и копыто, и конская кровь, и конское сердце, и вышла вон.
Взором окинула берег. Увидала, что первый снег обелил землю.
Прикрыв глаза, морозный воздух вдохнула.
Отошла от дома подальше.
Набрала веток и сучьев. Развела костер меж каменьев.
Сделала ямку, вылила кровь в море.
Конский волос бросила ветру.
Сердце в огонь уложила.
Копыто же — в землю.
И возблагодарила духов огня и воды, духов земли и воздуха за то, что вняли ее молитвам и дали о чем просила.
Шла домой, улыбаясь, словно вспоминала ночь прошедшую.
Когда же подошла к хижине и протянула руку, дабы отворить дверь, то замерла.
Улыбка сошла с лица.
Постояла перед дверью, словно не решаясь войти.
Сказала: ты готова?
И словно ответила сама себе: готова.
Наконец, толкнула дверь и вошла внутрь.
Увидала, что гость не спит и уже одет, и стоит у окна, и выглядывает в окно.
Сказал: посмотри, ты видишь?
Подошла к нему и тоже выглянула, но ничего не увидела. Когда же повернулась к гостю, тот с силой ударил ее в зубы. А затем ударил еще раз.
От этого, второго удара в глазах у нее потемнело. Рухнула на пол. И осталась лежать недвижной.
Все это ложь! Просто господь не проснулся. Зло рыщет по миру, а он думает, это всего лишь сон. Но это не важно — ведь у него тоже есть свои псы.
Пришед в себя, увидала хлоя, что гость склонился над нею и смотрит на нее взором холодным и безучастным.
Он же, заметив, что очнулась, грубо схватил и поволок на улицу.
А она, оказавшись у порога, едва успела схватить ветку, что стояла у двери. Ту ветку, что срезала с ивы и сушила подле огня, и над которой шептала тайные слова и которую наделила волшебными свойствами. Спрятала в складках одежды.
— У тебя есть жена?
— Да. — ты ее любишь?
— Очень. — и все ради нее сделаешь?
— Не все, но многое.
Она молчала. Гладила его ладонь на своем животе. Но спросила вновь:.
— Зачем ты приехал?
— Залечить рану. — нет, ты приехал не за этим. — зачем же?
— Пока не знаю, но точно не за этим.
И приснился ей сон. Анне. Будто бы рупрехт стоит в темном углу и смотрит на нее из полумрака. Смотрит холодно и отчужденно. Потом протягивает руку, берет ее за ладонь и тянет к себе, во тьму.
В этом месте она просыпается.
После этого сна она уже не смогла уснуть. Так и лежала в постели, ворочаясь с боку на бок.
Позвала старика, попросила вина принести. Но даже эта мера не помогла. Лишь голова закружилась, что колесо у телеги, да сердце застучало чаще и громче.
Сон же бежал от нее.
Не в силах уснуть, сидела перед зеркалом. Погруженная в раздумья, вертела колечко в руках.
Когда же кольцо выскользнуло и закатилось под кровать, опустилась на колени и со свечою поползла за ним.
А когда нашла кольцо и уже выбиралась назад, увидала на днище кровати гвоздь. А на гвозде ключ.
Сказала: вот ты где.
Взяла ключ и вставила в ларец.
Когда же ларец открылся, заглянула в него и лицо ее исказил ужас.
Спешно покинув покои, анна постучалась к старику. Когда же дверь отворилась, вошла, но тут же вышла.
Сама же спустилась на кухню. Взяла хлеба и сыра и вина. И уложила в суму.
Когда же вышла во двор, увидала, что ворота открыты, а слуга держит за поводья оседланного жеребца. А седло на жеребце дорогой персидской работы.
Слуга помог госпоже взобраться в седло.
Когда же та покинула замок, долго смотрел вослед. Сказал: храни вас бог.
Затем вернулся в свою комнатушку. Лег на постель. Уставился в потолок. Старику мнилось, будто сидит он в лодке в открытом море, а рядом — девчонка… А море штормит, штормит… Ты говоришь, мы погибнем в этом бескрайнем море. Лодка наша утонет. На темное дно устремится. Станем своею плотью крабов кормить голодных. Рыб. Осьминогов серых. Останутся только кости. Хватит! Утри эти слезы! Ты хоть и мал, но мужчина. Дело мужчин — отвага. Слезы — занятье женщин. Коль суждено погибнуть в этом пустынном море, примем достойно жребий — сжавши друг друга в объятьях… Луч рассветного солнца заглянул в окно, пал на руку спящей хлои, которая покоилась на груди мужчины.
И стала рука меняться. Терять свою свежесть и белизну. Это больше не рука девушки, но рука зрелой женщины.
Хлоя проснулась. Посмотрела на руку. Вздохнула.
Коснулась мужского плеча губами. Провела ладонью по груди его. Шепнула: ты прекрасен.
Оделась, взяла ветку, что была у порога. Отперла сундук. Хотела спрятать, но передумала — вернула на прежнее место.
Взяла же блюдо, где конские волосы и копыто, и конская кровь, и конское сердце, и вышла вон.
Взором окинула берег. Увидала, что первый снег обелил землю.
Прикрыв глаза, морозный воздух вдохнула.
Отошла от дома подальше.
Набрала веток и сучьев. Развела костер меж каменьев.
Сделала ямку, вылила кровь в море.
Конский волос бросила ветру.
Сердце в огонь уложила.
Копыто же — в землю.
И возблагодарила духов огня и воды, духов земли и воздуха за то, что вняли ее молитвам и дали о чем просила.
Шла домой, улыбаясь, словно вспоминала ночь прошедшую.
Когда же подошла к хижине и протянула руку, дабы отворить дверь, то замерла.
Улыбка сошла с лица.
Постояла перед дверью, словно не решаясь войти.
Сказала: ты готова?
И словно ответила сама себе: готова.
Наконец, толкнула дверь и вошла внутрь.
Увидала, что гость не спит и уже одет, и стоит у окна, и выглядывает в окно.
Сказал: посмотри, ты видишь?
Подошла к нему и тоже выглянула, но ничего не увидела. Когда же повернулась к гостю, тот с силой ударил ее в зубы. А затем ударил еще раз.
От этого, второго удара в глазах у нее потемнело. Рухнула на пол. И осталась лежать недвижной.
Все это ложь! Просто господь не проснулся. Зло рыщет по миру, а он думает, это всего лишь сон. Но это не важно — ведь у него тоже есть свои псы.
Пришед в себя, увидала хлоя, что гость склонился над нею и смотрит на нее взором холодным и безучастным.
Он же, заметив, что очнулась, грубо схватил и поволок на улицу.
А она, оказавшись у порога, едва успела схватить ветку, что стояла у двери. Ту ветку, что срезала с ивы и сушила подле огня, и над которой шептала тайные слова и которую наделила волшебными свойствами. Спрятала в складках одежды.
Страница 6 из 11
