Снег и ветер. На морском берегу стоят двое. Он — доблестный рыцарь, белая кость, голубая кровь…
Добавить в моё избранное
38 мин, 9 сек 3166
Когда, сжимая в ладони отворот платья пленницы, он пересекал порог жилища, порыв ледяного ветра ударил ему в грудь, словно пытаясь остановить его, удержать в убогой лачуге.
Он долго тащил женщину по камням. И долго камни рвали одежды и царапали спину ее, словно когти чудовища.
Когда же остановился, спросил:
— Не хочешь ли помолиться перед смертью?
— Помолюсь.
Хотела подняться на ноги, но не позволил, приказал оставаться на коленях.
Сам же оперся на меч и погрузился в воспоминанья… С факелами в руках, с мечами на поясе двое мужчин ведут связанную по рукам женщину. На ее лице — следы побоев. На ее руках — следы пыток. Она едва передвигает ноги.
Женщину ведут по полю.
Через ручей.
Через рощу.
Выводят на опушку леса.
Здесь посреди поляны в землю вкопан столб. Под столбом — обложенные хворостом вязанки дров.
Женщину привязывают к столбу… Пламя занимается быстро.
Женщина кричит и корчится в языках огня.
Один из мужчин, закрыв глаза, читает молитву.
Другой — хладнокровно наблюдает за происходящим. И этот другой — рупрехт.
Поздняя осень. Почти зима. Морской берег. Унылое серое небо. Холодный рваный ветер. Первый снег припорошил стылую землю.
На морском берегу стоят двое — он и она. Он — доблестный рыцарь… Она — ведьма… В его руках — обоюдоострый меч. В ее — не достойная внимания безделица, сухой ивовый прутик. Его мужественное, закаленное походами и войной лицо открыто небу и ветрам. Ее — сокрыто густой черной вуалью.
В какой-то момент хлоя извлекает из складок одежды ветку. Говорит: замри! — и ломает ее пополам.
С колен поднялась. К обидчику подошла. И плюнула в лицо его. И разжала пальцы его. И взяла меч и занесла над главою его, дабы убить его же мечом. Хлоя.
Но не убила, ибо услыхала крик. Был криком анны, которая к тому времени добралась до берега, и теперь, спрыгнув с лошади, бежала, сломя голову, и падала, и поднималась, и снова падала, в кровь раздирая руки о камни, о колючий снег, но тут же вскакивала, не чувствуя боли, и бежала дальше — спешила защитить супруга.
А подбежав, пала на колени. И рыдала и целовала ноги колдуньи. И говорила, что осыплет златом-серебром, лишь бы пощадила мужа.
Но хлоя в сердцах оттолкнула девушку. Возвратилась в дом. Сняла с гвоздика под кроватью ключик. Достала из сундука другую ветку.
Когда же анна вошла в дом, подняла ветку к лицу девушки. И сказала: замри. И сломала ветку пополам.
Подхватив мужчину под мышки, потащила в дом. Хлоя.
Но рупрехт не шелохнулся. Он превратился в огромную куклу. Куклу с горячим бьющимся сердцем. С равномерным, как у спящего, дыханием. С распахнутыми глазами. В куклу, не способную ни видеть, ни слышать, ни чувствовать, ни тем более шевелиться. В куклу, чья судьба находится в руках того, кто ею играет.
Поставив мужчину посреди комнаты, хлоя развела огонь в очаге.
Согрела воды.
Взяла кривой нож, тот самый, коим убила коня. Осмотрела лезвие. Провела пальцем, покачала головой, как бы желая сказать: слишком туп. Достала точильный камень и стала точить.
Выдернув из головы девушки волосок, хлоя отточенным ножом рассекла его надвое. Сказала: ну вот!
Подошла к рупрехту, задрала рубаху, приставила нож с животу. Заглянув в незрячие глаза, сказала: могу выпустить из тебя кровь и кишки. Могу вырезать твои глаза и сердце. А могу утопить или отрезать голову. При этом ты не издашь ни звука. Не шелохнешься. Не дернешься… Сказав так, раздела анну донага. Уложила на кровать. Поместила голову девушки себе на колени и стала сбривать рыжие волосы.
Когда же закончила, собрала пряди вместе, связала суровой нитью в тугой рыжий пучок.
Затем сняла одежды свои и облачила в них анну.
Сама же оделась в одежды девушки.
Взяла из очага копоти и нарисовала под глазами анны черные круги. И черными сделала губы. И надела на нее черную шапочку и черную вуаль.
Потом оттащила супругов к тому месту, где сломала первую ветку.
Поставила девушку на колени, а мужчине вложила в руку меч.
Достав же из сундука третью ветку, стала у мужчины за спиной.
Сказала:
Вот, стоит пред тобою беззащитная женщина. Как поступишь дальше, пусть подскажет сердце твое.
Напустив на себя чары, хлоя стала невидимой. Только ветка осталась висеть в воздухе.
Голос же хлои произнес: отомри!
В тот же миг ветка сломалась и упала в снег.
Анна стоит на коленях.
За ее спиной с мечом в руках стоит рупрехт.
Мысли анны:
Какой колючий ветер. Он пронзает меня насквозь. Будто льдом покрываются кости. Это место… Что я делаю здесь? Отчего я стою на коленях? Боже, как холодно! Нужно подняться. Но нет, ноги не подчиняются мне.
Он долго тащил женщину по камням. И долго камни рвали одежды и царапали спину ее, словно когти чудовища.
Когда же остановился, спросил:
— Не хочешь ли помолиться перед смертью?
— Помолюсь.
Хотела подняться на ноги, но не позволил, приказал оставаться на коленях.
Сам же оперся на меч и погрузился в воспоминанья… С факелами в руках, с мечами на поясе двое мужчин ведут связанную по рукам женщину. На ее лице — следы побоев. На ее руках — следы пыток. Она едва передвигает ноги.
Женщину ведут по полю.
Через ручей.
Через рощу.
Выводят на опушку леса.
Здесь посреди поляны в землю вкопан столб. Под столбом — обложенные хворостом вязанки дров.
Женщину привязывают к столбу… Пламя занимается быстро.
Женщина кричит и корчится в языках огня.
Один из мужчин, закрыв глаза, читает молитву.
Другой — хладнокровно наблюдает за происходящим. И этот другой — рупрехт.
Поздняя осень. Почти зима. Морской берег. Унылое серое небо. Холодный рваный ветер. Первый снег припорошил стылую землю.
На морском берегу стоят двое — он и она. Он — доблестный рыцарь… Она — ведьма… В его руках — обоюдоострый меч. В ее — не достойная внимания безделица, сухой ивовый прутик. Его мужественное, закаленное походами и войной лицо открыто небу и ветрам. Ее — сокрыто густой черной вуалью.
В какой-то момент хлоя извлекает из складок одежды ветку. Говорит: замри! — и ломает ее пополам.
С колен поднялась. К обидчику подошла. И плюнула в лицо его. И разжала пальцы его. И взяла меч и занесла над главою его, дабы убить его же мечом. Хлоя.
Но не убила, ибо услыхала крик. Был криком анны, которая к тому времени добралась до берега, и теперь, спрыгнув с лошади, бежала, сломя голову, и падала, и поднималась, и снова падала, в кровь раздирая руки о камни, о колючий снег, но тут же вскакивала, не чувствуя боли, и бежала дальше — спешила защитить супруга.
А подбежав, пала на колени. И рыдала и целовала ноги колдуньи. И говорила, что осыплет златом-серебром, лишь бы пощадила мужа.
Но хлоя в сердцах оттолкнула девушку. Возвратилась в дом. Сняла с гвоздика под кроватью ключик. Достала из сундука другую ветку.
Когда же анна вошла в дом, подняла ветку к лицу девушки. И сказала: замри. И сломала ветку пополам.
Подхватив мужчину под мышки, потащила в дом. Хлоя.
Но рупрехт не шелохнулся. Он превратился в огромную куклу. Куклу с горячим бьющимся сердцем. С равномерным, как у спящего, дыханием. С распахнутыми глазами. В куклу, не способную ни видеть, ни слышать, ни чувствовать, ни тем более шевелиться. В куклу, чья судьба находится в руках того, кто ею играет.
Поставив мужчину посреди комнаты, хлоя развела огонь в очаге.
Согрела воды.
Взяла кривой нож, тот самый, коим убила коня. Осмотрела лезвие. Провела пальцем, покачала головой, как бы желая сказать: слишком туп. Достала точильный камень и стала точить.
Выдернув из головы девушки волосок, хлоя отточенным ножом рассекла его надвое. Сказала: ну вот!
Подошла к рупрехту, задрала рубаху, приставила нож с животу. Заглянув в незрячие глаза, сказала: могу выпустить из тебя кровь и кишки. Могу вырезать твои глаза и сердце. А могу утопить или отрезать голову. При этом ты не издашь ни звука. Не шелохнешься. Не дернешься… Сказав так, раздела анну донага. Уложила на кровать. Поместила голову девушки себе на колени и стала сбривать рыжие волосы.
Когда же закончила, собрала пряди вместе, связала суровой нитью в тугой рыжий пучок.
Затем сняла одежды свои и облачила в них анну.
Сама же оделась в одежды девушки.
Взяла из очага копоти и нарисовала под глазами анны черные круги. И черными сделала губы. И надела на нее черную шапочку и черную вуаль.
Потом оттащила супругов к тому месту, где сломала первую ветку.
Поставила девушку на колени, а мужчине вложила в руку меч.
Достав же из сундука третью ветку, стала у мужчины за спиной.
Сказала:
Вот, стоит пред тобою беззащитная женщина. Как поступишь дальше, пусть подскажет сердце твое.
Напустив на себя чары, хлоя стала невидимой. Только ветка осталась висеть в воздухе.
Голос же хлои произнес: отомри!
В тот же миг ветка сломалась и упала в снег.
Анна стоит на коленях.
За ее спиной с мечом в руках стоит рупрехт.
Мысли анны:
Какой колючий ветер. Он пронзает меня насквозь. Будто льдом покрываются кости. Это место… Что я делаю здесь? Отчего я стою на коленях? Боже, как холодно! Нужно подняться. Но нет, ноги не подчиняются мне.
Страница 7 из 11
