Рэйк

Местами, Оно перемещалось по деревьям и я терял его следы, но потом снова выходил, помогал охотничий опыт. Оно двигалось к Уралу — в горы. У подножия я слышал рёв медведя, видимо Оно наткнулось на него. Издав оглушающий рокот, завязалась схватка! На следующий день я обнаружил того медведя… С оторванными лапами и раздавленной головой, словно его швыряли о камни, как огромный мешок набитый сырой землёй. В горах я его всё-таки упустил…

— Лука Никитич, снова сильно зажмурил глаза.

— Его вопль! Сродни с криком тысячи детей, которых бросили падать в бездну. С тех пор я не могу толком заснуть. Эти голоса! Они в моей голове! Они жрут мой мозг изнутри, как рой червей, жадно грызущие жухлый огрызок, — старец резко и широко открыл веки.

— Знаешь кто самые счастливые люди? — затараторил больной, тряся головой.

— Нет, ты не знаешь! А я отвечу! Глухие! Да-да! Тогда ничего этого не услышишь! М-м-м… — он жутко закатил безумные глаза и на его больших выпуклых белках, я увидел кровоподтёки, образовавшие паутину лопнувших капилляров.

— Эти дети… Они все разом кричат!

Я понял, что у меня всё онемело, даже язык. Прошло немало времени, прежде чем я вымолвил:

— А… что было дальше?

— Дальше… я вернулся в деревню. Про брата сказал, что он пропал. Его даже и не искали-то особо. Сибирь, она во какая. Век не сыщешь, — лицо деда сделалось грустным и несчастным. Несколько минут мы молчали. Затем, он тихо продолжил.

— А я с тех пор ищу эту тварь… Ты про перевал Дятлова слыхал! — вдруг неожиданно бросил он и просверлил меня яростным взглядом.

— Да… читал… кажется в пятьдесят девятом они пропали?

— Верно! — взбудоражился Лука Никитич и перешёл на шёпот.

— Только не пропали, а были зверски убиты! Да-да! Это был ОН! Это был — Рэйк! Его подчерк! Я точно знаю. Уж поверь мне. Я сорок лет его ищу и достаточно хорошо изучил его повадки. Эта тварь умна! Ух умна! Водит кругами. ОНО знало, что я за ним иду. Сучье отродье! В один момент не я, а Оно за мной шло. Я тогда чуть не рехнулся от страха. О-о-о! Побудь-ка с моё с такой тварью наедине в тайге… Много лет уж прошло. От деревни к деревне, от посёлка к посёлку… Я разговаривал со старейшинами, местными охотниками. Где не остановлюсь, так начинали разные жуткие вещи происходить: то дети исчезают, то волка разорванного найдут. Я всегда находил Его следы. Оно меня по запаху узнавать начало. Как изречёт свой ужасный крик, аж волки смолкают. В лесу до утра становится тихо-тихо, словно вымерли все, даже птица замирает, только дыхание своё слышишь. Я опасность определял на нюх, словно собака. Как почую трупы — знаю, Оно рядом! Оно — здесь! Порой, меня от него разделял с десяток деревьев! Тогда становилось совсем тошно, как-будто голову сунул в разрытую несвежую могилу… — больной умолк.

Мне стало тесно в своём собственном теле. Сердце, раненным воробьём, трепыхалось в груди. Всё это не умещалось в голове. Но мне хотелось знать, что же случилось дальше.

— А потом? — робко спросил я.

— За всё то время, я множество деревушек сменил. Бродил по тайге. Ходил в одиночку, и с егерями — глухо. Пока не занесло меня в одну станицу, под названием «Безлюдово». Та ещё деревенька: несколько перекошенных бревенчатых изб, да такой же частокол, их окружавший. Расположена у самого подножия Уральских гор. Помню эти малюсенькие окна, словно норы енотов, закрытые кованными ставнями! Да небольшие массивные двери, усиленные клепанными металлическими полосками. Они набили их когда всё началось. Я был в это время в горах. До меня донёсся приглушённый звук молотков. Эти глупцы думали, что это их спасёт. Виной всему были дети… вечно кричащие дети… — старик опять замолчал. Образовался такой вакуум, что я слышал писк тишины, словно туча невидимых комаров, сгустились над моей головой.

— Я нашёл его логово! Слышишь! Нашёл! — больной, так неожиданно заговорил, что я даже вздрогнул.

— Он жрёт этих маленьких отродьев! В его пещере… Я был там! Всё устлано их костями. В Безлюдово, те — немногие, что ещё остались, говорят, что дети — это горе! Раньше, когда-то звонкие детские голоса, весёлой трелью озаряли эту деревушку… Пока не появился Он — Рэйк. ОН начал утаскивать их отпрысков. Вновь и вновь возвращался; вновь и вновь один за одним, редел дворовый смех малышни… Пока не прекратился вовсе, и не наступила тишина! — старец неприятно облизнул сухие губы, рыхлым сизым языком.

Больше он ничего не сказал. У меня мысли давили на череп. Я нажал кнопку. Через несколько секунд глухо грохнул затвор и стальная дверь со скрипом открылась. Пациента увезли, а я один на один остался со своими раздумьями. Словно призрак — со мной остался зловонный запах этого старика…

Домой я вернулся уже заполночь. Фактически, уснуть так и не удалось.

На следующий день я как обычно продолжил работу со своим пациентом.

— Лука Никитич, так Вам удалось хоть кого спасти?