Анна Мария полюбила свой новый дом. Красивое здание правильной геометрии из стекла и металла, на берегу реки — и при этом недалеко от города. Ей повезло, полагала она, заполучить его первой, пусть стоимость аренды и высока.
Добавить в моё избранное
27 мин, 58 сек 6953
Встрепенувшись, она беззвучно произнесла слово «сейчас» и умчалась в свою лабораторию. Мгновенная дезориентация в темноте сменилась лихорадочными действиями. Анна Мария снимала с веревки только что сделанные фотографии. Многообразие осенних листьев, камни, изгибы рябиновых стволов, несколько фотографий берега, где ветер разбросал охапки листьев. Снимки про осень для журнала, с которым она работала. Прежде Анна Мария никогда никому не показывала фотографии до того, как выберет и утвердит серию. Но именно ему хотелось показать все. И, может быть, выбрать вместе с ним те, которые она оставит для личной коллекции.
Подхватив стопку, она вернулась в холл. Веранда пустовала. Только кленовый лист льнул к мокрому стеклу, словно просил впустить его в дом.
Сквозь сон Анна Мария слышала шепот воды, слабый, едва различимый шелест листьев и шаги, которые его породили. Одеяло давило, мешало спать и, ворочаясь, Анна Мария скинула его на пол. Коса, которую она заплетала каждый раз на ночь, растрепалась, волосы в беспорядке разметались по подушке. Пижамные штаны обнажили тонкие щиколотки, в утренней прохладе спальни кожа покрылась мурашками. Анна Мария свернулась в клубок, стремясь сохранить тепло.
Проснулась она резко, от острого ощущения, что ее пристально разглядывают. Села. Лента из косы лежала на постели неуклюжей зеленой змейкой. Одеяло осело на пол странным комом, слегка напоминавшим по форме огромного медведя из ее детства. Анна Мария быстро встала и подняла его. Бросила на постель, поглядела в окно.
Он сидел на берегу реки, прямо на камнях, по-турецки скрестив ноги, и глядел на дом. Волосы его были влажными и вились вдоль лица, роняя капли на ключицы. Бледная кожа, покрытая мелкой россыпью капель, казалась почти прозрачной. Он перебирал руками мелкие камушки, совершенно машинальный жест, поглаживал большим пальцем их неровные края и откладывал в сторону. Взгляд и все его внимание было приковано к окнам в холле. Она рассматривала тонкий рисунок на его правом плече; он, показалось ей, шевельнулся, и она успела поразиться этому: рисунок будто предвосхищал крошечное движение мужчины. В следующее мгновение он посмотрел на окно спальни.
Анна Мария упала в его взгляд, как в холодное озеро. Дыхание прервалось от яркости этого впечатления. Сердце гулко ударило в грудь. Она погружалась глубже, ощущая, как вокруг уплотняется и холодеет воздух, становясь похожим на воду. Одежда вдруг сделалась лишней, тянущей на дно слишком быстро, мешающей наслаждаться возможностью медленно тонуть в его глазах.
Анна Мария осознала себя стоящей босиком на плитках дорожки у дома. Улыбающейся смело, беззастенчиво выставляя себя напоказ. Осенний ветер охватил ее плотным потоком. Облизнул голые плечи, надел на кисти браслеты, обнял за талию, как внимательный любовник, скользнул по обнаженным ногам. Разогнал листья с дорожки, будто освобождая ей путь к кромке воды, у которой сидел визитер. Он смотрел на нее, и на губах его играла улыбка. Легкая, как предрассветный туман. Манящая искренностью. Ласкающая интересом. Ветер игриво подтолкнул в спину, добросовестно выполняя роль сводника.
Анна Мария замерла, разрываясь между противоречивыми желаниями: подойти к нему — и остаться на месте, вынуждая подойти его. Улыбка гостя сделала шире. Он веселится, считав ее намерения, поняла она. Почему-то эта мысль уязвила. Она сделала шаг назад сквозь толщу усилившегося ветра. Наблюдая за ней, он отложил камни в сторону и снова по-птичьи склонил голову, прислушиваясь. Невольно Анна Мария прислушалась тоже.
Вокруг было неестественно тихо. Ни птиц, ни шелеста листьев на деревьях, даже вода текла бесшумно. Мир вокруг замер, словно задержал дыхание. В этом ожидающем безмолвии она различила медленный ритмичный стук, делающийся громче, чем больше она к нему прислушивалась. Не сразу она поняла что слышит собственный пульс, а поняв, мгновенно почувствовала, как сильно замерзла. Ее сотряс приступ крупной дрожи. Обхватив себя руками за плечи, она, повернувшись к нему спиной и чувствуя пронизывающий взгляд, вошла в дом, закрыла дверь и, заставляя себя не бежать, направилась в душ. Горячий.
Она с трудом открыла глаза. Веки будто налились свинцом и не желали подниматься. Несколько минут она смотрела в потолок и ей казалось, что она видит его сквозь воду. Потом это прошло, но появилось ощущение, что вокруг слишком сухо и нечем дышать. Анна Мария распахнула окно и упала обратно в постель, отбросив в сторону одеяло. Дождя не было, хоть облака и висели низко. День казался серым, тусклым и давно перешагнувшим свою середину.
Холодный воздух прошелся по спальне с изяществом придворной фаворитки, осознающей свою красоту и положение. Шевельнул стопку бумаги, приоткрыл исписанные тетради, неловко запутался в платье, и ничуть не смутившись, упал ощущением свежести на лицо.
За окном непрерывно болтала река, рассказывая сюжеты виденные ею давно или недавно.
Подхватив стопку, она вернулась в холл. Веранда пустовала. Только кленовый лист льнул к мокрому стеклу, словно просил впустить его в дом.
Сквозь сон Анна Мария слышала шепот воды, слабый, едва различимый шелест листьев и шаги, которые его породили. Одеяло давило, мешало спать и, ворочаясь, Анна Мария скинула его на пол. Коса, которую она заплетала каждый раз на ночь, растрепалась, волосы в беспорядке разметались по подушке. Пижамные штаны обнажили тонкие щиколотки, в утренней прохладе спальни кожа покрылась мурашками. Анна Мария свернулась в клубок, стремясь сохранить тепло.
Проснулась она резко, от острого ощущения, что ее пристально разглядывают. Села. Лента из косы лежала на постели неуклюжей зеленой змейкой. Одеяло осело на пол странным комом, слегка напоминавшим по форме огромного медведя из ее детства. Анна Мария быстро встала и подняла его. Бросила на постель, поглядела в окно.
Он сидел на берегу реки, прямо на камнях, по-турецки скрестив ноги, и глядел на дом. Волосы его были влажными и вились вдоль лица, роняя капли на ключицы. Бледная кожа, покрытая мелкой россыпью капель, казалась почти прозрачной. Он перебирал руками мелкие камушки, совершенно машинальный жест, поглаживал большим пальцем их неровные края и откладывал в сторону. Взгляд и все его внимание было приковано к окнам в холле. Она рассматривала тонкий рисунок на его правом плече; он, показалось ей, шевельнулся, и она успела поразиться этому: рисунок будто предвосхищал крошечное движение мужчины. В следующее мгновение он посмотрел на окно спальни.
Анна Мария упала в его взгляд, как в холодное озеро. Дыхание прервалось от яркости этого впечатления. Сердце гулко ударило в грудь. Она погружалась глубже, ощущая, как вокруг уплотняется и холодеет воздух, становясь похожим на воду. Одежда вдруг сделалась лишней, тянущей на дно слишком быстро, мешающей наслаждаться возможностью медленно тонуть в его глазах.
Анна Мария осознала себя стоящей босиком на плитках дорожки у дома. Улыбающейся смело, беззастенчиво выставляя себя напоказ. Осенний ветер охватил ее плотным потоком. Облизнул голые плечи, надел на кисти браслеты, обнял за талию, как внимательный любовник, скользнул по обнаженным ногам. Разогнал листья с дорожки, будто освобождая ей путь к кромке воды, у которой сидел визитер. Он смотрел на нее, и на губах его играла улыбка. Легкая, как предрассветный туман. Манящая искренностью. Ласкающая интересом. Ветер игриво подтолкнул в спину, добросовестно выполняя роль сводника.
Анна Мария замерла, разрываясь между противоречивыми желаниями: подойти к нему — и остаться на месте, вынуждая подойти его. Улыбка гостя сделала шире. Он веселится, считав ее намерения, поняла она. Почему-то эта мысль уязвила. Она сделала шаг назад сквозь толщу усилившегося ветра. Наблюдая за ней, он отложил камни в сторону и снова по-птичьи склонил голову, прислушиваясь. Невольно Анна Мария прислушалась тоже.
Вокруг было неестественно тихо. Ни птиц, ни шелеста листьев на деревьях, даже вода текла бесшумно. Мир вокруг замер, словно задержал дыхание. В этом ожидающем безмолвии она различила медленный ритмичный стук, делающийся громче, чем больше она к нему прислушивалась. Не сразу она поняла что слышит собственный пульс, а поняв, мгновенно почувствовала, как сильно замерзла. Ее сотряс приступ крупной дрожи. Обхватив себя руками за плечи, она, повернувшись к нему спиной и чувствуя пронизывающий взгляд, вошла в дом, закрыла дверь и, заставляя себя не бежать, направилась в душ. Горячий.
Она с трудом открыла глаза. Веки будто налились свинцом и не желали подниматься. Несколько минут она смотрела в потолок и ей казалось, что она видит его сквозь воду. Потом это прошло, но появилось ощущение, что вокруг слишком сухо и нечем дышать. Анна Мария распахнула окно и упала обратно в постель, отбросив в сторону одеяло. Дождя не было, хоть облака и висели низко. День казался серым, тусклым и давно перешагнувшим свою середину.
Холодный воздух прошелся по спальне с изяществом придворной фаворитки, осознающей свою красоту и положение. Шевельнул стопку бумаги, приоткрыл исписанные тетради, неловко запутался в платье, и ничуть не смутившись, упал ощущением свежести на лицо.
За окном непрерывно болтала река, рассказывая сюжеты виденные ею давно или недавно.
Страница 7 из 8
