Приятная музыка никак не могла успокоить нервничающего мужчину. Он находился в кафе всего двадцать минут, однако казалось, что прошла целая вечность. Всё не особо толстое меню было изучено вдоль и поперёк, и всё, что оставалось ожидающему, так это теребить пальцами пуговицы на рукавах парадной рубашки. Пару раз его попросту подмывало всё бросить, встать и уйти, однако, усилием воли мужчина заставлял себя остаться. Точно так же, точно таким же усилием воли он заставлял себя не заказывать алкоголь. Перед такой важной встречей нельзя было пить. А то вдруг Она увидит, что он пьяный, и ничего не получится?
Добавить в моё избранное
25 мин, 57 сек 8161
Я не считаю, что имеет хоть какой-то смысл делать из этого табу. Высшие силы наделили меня этим голодом, значит, оно было им нужно. Весь вопрос в том, как именно мы утоляем этот голод. Скажи, ты хочешь этого?
Никита кивнул.
— Да, хочу… — он снова сглотнул. Оля, действительно, была профессионал. Так умело его успокаивала. Хотя, признание всё равно давалось тяжеловато. В их ситуации именно Оля была куда как главнее Никиты. И это давление ощущалось, даже несмотря на то, как умело Она создавала флёр лёгкости.
— И я этого хочу тоже, — женщина развела руками.
— Два взрослых человека хотят одного и того же. Разве ж это плохо, если всё по взаимному согласию, в здравом уме и твёрдой памяти? По мне, так законы здесь не совершенны.
Оля замолчала, а Никита не знал, как продолжить разговор. Он начал уже волноваться, но, буквально, через секунд десять рядом остановилась официантка. Неужели Оля как-то сумела краем глаза заметить приближение официантки и замолчала именно поэтому? Именно потому, что не хотела, чтобы противозаконная тема коснулась чужих ушей?
— Что-нибудь будете заказывать? — спросила сотрудница кафе.
— Нет, спасибо. Мой голод иного толка, — Оля улыбнулась Никите. Так игриво и кокетливо.
— Я тоже нет, — Никита жестом указал на свой кофе.
— У меня всё есть.
— Ой, да ладно, Никит, хоть говорят, что перед смертью не наешься, но ведь это не повод отказывать себе в удовольствиях? — не дождавшись какого-либо ответа — даже не дав шанс на ответ — Оля принялась делать заказ за своего клиента.
— Принесите нам самое жирное и вкусное блюдо, что у вас есть. Вот, прямо, чтобы смерть поджелудочной, такой вот инфаркт на тарелке.
Официантка, довольная тем, что заказ, всё же, был сделан, с улыбкой кивнула и направилась к следующему столику.
— А что, если у меня и правда будет инфаркт? — осторожно попытался пошутить Никита, так и не заметивший того, что его собеседница уже перешла на «ты».
— Не боитесь без денег остаться?
— А, да, точно? — женщина подняла руку и сделала манящий жест.
— Деньги вперёд.
Никита улыбнулся и покачал головой. Ах уж эта непосредственность. Он достал свой бумажник и отсчитал четырнадцать тысячных бумажек, а затем ещё двенадцать пятисотрублёвых. Дорого было, конечно, но Оля ему нравилась. Она стоила этих денег.
— А вы точно не суккуб? — уточнил он.
Никита не удивился бы. В конце концов, женщина пришла сюда не накрашенная, совершенно не заморочилась подбором одежды, напялила на себя нелепый дождевик, но при этом умудрялась оставаться соблазнительной сверх меры.
— Точно-точно, — ответила Оля, забрав со стола пачку купюр. Смочив пальцы слюной, Она принялась пересчитывать деньги.
— Мой голод иного толка. Но комплимент мне понравился. А ведь мы как раз подходим к тому пункту разговора, когда надо будет обсудить, как именно всё произойдёт. Быть может, у тебя есть какие-то пошлые фантазии?
Никита, который ровнёхонько в этот момент делал глоток подстывшего кофе, аж поперхнулся. Собеседница сидела перед ним и просто наблюдала за тем, как её клиент пытается прокашляться. Харизматичная улыбка Оли со слегка выпирающими сдвоенными клыками, характерными для Её вида, казалась одновременно и игривой, и зловещей. Никите потребовалось около секунд сорока, чтобы прокашляться. Глотку драло неимоверно.
— Я начинаю думать, что вы решили-таки угробить меня ещё в кафе, — говорить было неприятно, и мужчина морщился при каждом слове.
— А то блюдо, которое нам несут, часом, не отравленное?
Женщина рассмеялась и махнула рукой.
— Ну ты и шутник, Никита. Я всего-то хотела, чтобы ты чувствовал себя в моём обществе более расслабленно и свободно. Время-то у нас не бесконечное. Не хочешь инфаркт на тарелке, не ешь. Но, судя по тому, как он пахнет, он должен быть очень вкусным.
— А вы никогда не пробовали его? — удивился Никита.
— Ты что, для таких, как я, человеческая еда — чистейший яд, — снова махнула рукой Оля.
— И никогда не хотелось? — мужчине стало жалко собеседницу. А ведь Она такая позитивная. И это несмотря на то, что Ей, наверняка, уже больше сотни лет. И все эти годы была лишена простых человеческих радостей, вроде вкусной еды. Теперь понятно, отчего Она так радеет за то, чтобы он напоследок поел чего-нибудь вкусного. Когда Оля выполнит свою часть сделки, Никита ведь тоже больше не сможет насладиться вкусом еды. Никогда.
— Не-е-е, — Оля поморщилась.
— Ваша еда для нас пахнет, как для вас канализация. А от этой жути мне хочется прилечь отдохнуть в чём-нибудь тёплом и мягком, вроде комы. Вот я и решила, что это должно быть очень вкусно.
Никита поджал губы. Ему не хотелось причинять неудобств такой прекрасной женщине, как Оля. Он покачал головой.
— Счёт, пожалуйста!
Никита кивнул.
— Да, хочу… — он снова сглотнул. Оля, действительно, была профессионал. Так умело его успокаивала. Хотя, признание всё равно давалось тяжеловато. В их ситуации именно Оля была куда как главнее Никиты. И это давление ощущалось, даже несмотря на то, как умело Она создавала флёр лёгкости.
— И я этого хочу тоже, — женщина развела руками.
— Два взрослых человека хотят одного и того же. Разве ж это плохо, если всё по взаимному согласию, в здравом уме и твёрдой памяти? По мне, так законы здесь не совершенны.
Оля замолчала, а Никита не знал, как продолжить разговор. Он начал уже волноваться, но, буквально, через секунд десять рядом остановилась официантка. Неужели Оля как-то сумела краем глаза заметить приближение официантки и замолчала именно поэтому? Именно потому, что не хотела, чтобы противозаконная тема коснулась чужих ушей?
— Что-нибудь будете заказывать? — спросила сотрудница кафе.
— Нет, спасибо. Мой голод иного толка, — Оля улыбнулась Никите. Так игриво и кокетливо.
— Я тоже нет, — Никита жестом указал на свой кофе.
— У меня всё есть.
— Ой, да ладно, Никит, хоть говорят, что перед смертью не наешься, но ведь это не повод отказывать себе в удовольствиях? — не дождавшись какого-либо ответа — даже не дав шанс на ответ — Оля принялась делать заказ за своего клиента.
— Принесите нам самое жирное и вкусное блюдо, что у вас есть. Вот, прямо, чтобы смерть поджелудочной, такой вот инфаркт на тарелке.
Официантка, довольная тем, что заказ, всё же, был сделан, с улыбкой кивнула и направилась к следующему столику.
— А что, если у меня и правда будет инфаркт? — осторожно попытался пошутить Никита, так и не заметивший того, что его собеседница уже перешла на «ты».
— Не боитесь без денег остаться?
— А, да, точно? — женщина подняла руку и сделала манящий жест.
— Деньги вперёд.
Никита улыбнулся и покачал головой. Ах уж эта непосредственность. Он достал свой бумажник и отсчитал четырнадцать тысячных бумажек, а затем ещё двенадцать пятисотрублёвых. Дорого было, конечно, но Оля ему нравилась. Она стоила этих денег.
— А вы точно не суккуб? — уточнил он.
Никита не удивился бы. В конце концов, женщина пришла сюда не накрашенная, совершенно не заморочилась подбором одежды, напялила на себя нелепый дождевик, но при этом умудрялась оставаться соблазнительной сверх меры.
— Точно-точно, — ответила Оля, забрав со стола пачку купюр. Смочив пальцы слюной, Она принялась пересчитывать деньги.
— Мой голод иного толка. Но комплимент мне понравился. А ведь мы как раз подходим к тому пункту разговора, когда надо будет обсудить, как именно всё произойдёт. Быть может, у тебя есть какие-то пошлые фантазии?
Никита, который ровнёхонько в этот момент делал глоток подстывшего кофе, аж поперхнулся. Собеседница сидела перед ним и просто наблюдала за тем, как её клиент пытается прокашляться. Харизматичная улыбка Оли со слегка выпирающими сдвоенными клыками, характерными для Её вида, казалась одновременно и игривой, и зловещей. Никите потребовалось около секунд сорока, чтобы прокашляться. Глотку драло неимоверно.
— Я начинаю думать, что вы решили-таки угробить меня ещё в кафе, — говорить было неприятно, и мужчина морщился при каждом слове.
— А то блюдо, которое нам несут, часом, не отравленное?
Женщина рассмеялась и махнула рукой.
— Ну ты и шутник, Никита. Я всего-то хотела, чтобы ты чувствовал себя в моём обществе более расслабленно и свободно. Время-то у нас не бесконечное. Не хочешь инфаркт на тарелке, не ешь. Но, судя по тому, как он пахнет, он должен быть очень вкусным.
— А вы никогда не пробовали его? — удивился Никита.
— Ты что, для таких, как я, человеческая еда — чистейший яд, — снова махнула рукой Оля.
— И никогда не хотелось? — мужчине стало жалко собеседницу. А ведь Она такая позитивная. И это несмотря на то, что Ей, наверняка, уже больше сотни лет. И все эти годы была лишена простых человеческих радостей, вроде вкусной еды. Теперь понятно, отчего Она так радеет за то, чтобы он напоследок поел чего-нибудь вкусного. Когда Оля выполнит свою часть сделки, Никита ведь тоже больше не сможет насладиться вкусом еды. Никогда.
— Не-е-е, — Оля поморщилась.
— Ваша еда для нас пахнет, как для вас канализация. А от этой жути мне хочется прилечь отдохнуть в чём-нибудь тёплом и мягком, вроде комы. Вот я и решила, что это должно быть очень вкусно.
Никита поджал губы. Ему не хотелось причинять неудобств такой прекрасной женщине, как Оля. Он покачал головой.
— Счёт, пожалуйста!
Страница 2 из 8
