214782

Дыхание Чарльза мазнуло по щеке, когда он прижался к его губам. Сердце Эрика бешено колотилось, мышцы горели от прилагаемых усилий, но он не мог освободиться. Он мог только смотреть и чувствовать. И он смотрел, не мигая, в серые глаза Чарльза. Чувствовал, как губы Чарльза сминают его собственные в странном одностороннем поцелуе, как кончик его языка проходится по стиснутым зубам. Когда он наконец отстранился, и знакомый до жути смех отразился от стен комнаты, Эрик почувствовал, что его бьет крупная дрожь. Потому что перед ним стоял Себастьян Шоу. Ненависть взрывной волной поднялась изнутри, и он закричал.

Закричал и проснулся в темной комнате, резким движением откинув одеяло и сев на кровати. Кожу пощипывал холодный липкий пот. Эрик закрыл лицо ладонями, упираясь локтями в согнутые ноги. Чертовы кошмары. Пожалуй, если он хочет быть завтра в форме, ему лучше не спать.

Было уже глубоко за полночь. Эрик увидел полоску света под дверью — Чарльз все еще был в библиотеке. Он открыл дверь, собираясь спросить, почему он засиделся так поздно. Но опоздал — тот спал прямо в кресле, положив голову на руки поверх шахматной доски. Несколько фигур валялось на столе и полу, очевидно, сброшенные неловким сонным движением. Эрик прикрыл за собой дверь, сделал пару шагов и уже потянулся, чтобы потрясти его за плечо, но в последний момент передумал. Дыхание Чарльза было таким спокойным, даже умиротворенным. Морщинка поперек лба разгладилась, из-за чего он выглядел намного моложе, почти мальчиком. Светло-каштановая, слегка волнистая прядь волос упала на лицо, и Эрику до абсурда захотелось поддеть ее пальцем и заправить за ухо. Он сдержался, злясь на себя за странное желание. Вместо этого он поднял с пола упавшие фигуры, затем осторожно, стараясь не шуметь, сложил в коробку все остальные. Медленно вытащил доску из-под сложенных рук Чарльза, зная, как за время сна надавит руки ее острый край. Затем осмотрелся и нашел на одном из кресел то, что искал — клетчатый плед и небольшую подушку. Подойдя снова к спящему Чарльзу, он осторожно просунул ладонь между его руками и столешницей, приподнимая и ловким движением подкладывая под них подушку.

Чарльз нахмурился и пробормотал:

— Двадцать один.

Эрик замер, все еще не убрав пальцев с подушки и пытаясь понять, разбудил он Чарльза или тот говорит во сне.

— Сорок семь… — Чарльз вздохнул, но глаза его оставались закрытыми.

Эрик моргнул.

— Восемьдесят два.

Эрик моргнул еще раз. Все в нем застыло — мысли замерли на половине, дыхание прервалось на вдохе, даже, казалось, сердце на секунду остановилось, пропустив очередной удар. Эрику не нужно было думать, чтобы понять, что за номер произнес Чарльз во сне. Эти шесть цифр были выжжены в его сознании так же четко, как и на его предплечье. Но откуда Чарльз… Нет, это неправильный вопрос. Чарльз знал о его прошлом. Эрик не выставлял напоказ свою татуировку, но и не особо ее скрывал. В конце концов, Чарльз мог узнать о нем что угодно, стоило ему захотеть. Но какой вопрос в таком случае правильный? Зачем Чарльз запомнил его концлагерный номер? Почему он ему снится?

— Эрик.

— Да, Чарльз, — было абсолютной глупостью отвечать — Чарльз все равно его не слышал, но слова сами сорвались с губ.

— Мне так жаль…

— Я знаю, — Эрик все же заправил за ухо непослушную прядь одеревеневшими пальцами. Быстро, будто боясь не успеть, он приложил кончики пальцев к пульсирующей вене на открытом виске — к тому самому месту, к которому прикасался Чарльз, когда читал мысли. И тут же убрал руку, едва сдержавшись от того, чтобы воровато оглянуться. — Я знаю, — он накрыл Чарльза пледом и бесшумно вышел из библиотеки, по коридору и дальше на улицу, в лунную бессонную ночь. Подушечками пальцев он все еще чувствовал тепло кожи Чарльза. Эрик поднял ладонь, провел пальцами по губам и прикусил кожу на указательном и среднем пальцах, пытаясь отогнать не проходящие ощущения.

Ему предстояло очень о многом подумать.