69

— Наверняка должен быть способ узнать тот номер. Ну, что-то еще наподобие звездочки-шестьдесят девять.

Тим сказал:

— Звездочка-семьдесят?

— Я ничего похожего не знаю.

— Несколько мнут назад мы пытались дозвониться в телефонную компанию, но они откроются только в восемь утра.

Мартин посмотрел на Лору и спросил:

— Ты в порядке, солнышко? Выглядишь неважно.

Тим тоже заметил произошедшие с ней перемены: лицо жены пожелтело, словно ее укачало, руки едва заметно дрожали.

— Все хорошо, — сказала она.

— Уверена? Ты выглядишь так, словно вот-вот наблюешь на ваш новый ковер.

— Я же сказала, все хорошо.

Мартин встал.

— Мне нужно припудрить носик.

Лора проводила его взглядом, подождала пока он выйдет из комнаты, пройдет по коридору первого этажа и закроет за собой дверь ванной комнаты, и лишь тогда она повернулась к Тиму и прошептала:

— Ты видел?

— Видел что?

— Когда он минуту назад расстегнул рубашку, то показалась одетая под низ белая футболка.

— Ну и?

— Я увидела кровь на ней, и, кажется, он заметил мое любопытство: сразу же поспешил снова застегнуться.

В животе у Тима что-то сжалось.

— Почему у него кровь на майке, Тим?

Донесся звук спускаемой в унитаз воды.

— Слушай, когда он вернется, ты скажешь, что неважно себя чувствуешь и собираешься лечь спать, — из крана в ванной комнате потекла вода.

— Затем поднимайся наверх и жди несколько минут. Я предложу Мартину выпить. Мы сядем на кухне, а ты тихонько спустись обратно, выйди наружу и попробуй забраться в его машину.

— Зачем?

— Кажется, сотовый у него не с собой. Обычно он держит его в маленькой сумочке на ремне. Наверное, в машине оставил. Найди телефон и просмотри историю исходящих вызовов. Если он звонил к нам домой сегодня в девять шестнадцать, мы узнаем.

— И что тогда?

Кран в ванной стих.

— Не знаю. Черт возьми, он ведь мой брат.

Тим открыл один из шкафчиков, висевших над раковиной, и достал бутылку виски.

— «Старый Дедушка?» — спросил Мартин.

— Что, слишком дешево для тебя?

— Отец накачивался этим пойлом до потери сознания. Дай-ка взглянуть. Он забрал бутылку из рук Тима, открутил колпачок и понюхал содержимое.

— Боже, навевает воспоминания.

— Хочешь льда или… — Не-а, давай по очереди, прямо из горла, как в старые добрые времена на природе.

Они сидели за кухонным столом, передавая друг другу бутылку «Старого Дедушки». Прошло несколько месяцев с тех пор, как братья нормально общались. В старшей школе они были не разлей вода, затем в колледже, где Мартин продержался лишь три семестра, стали отдаляться. Тим вернулся домой два года назад, когда папина печень окончательно признала поражение, и оказалось, что между ним и братом выросла незримая стена, возникла неясная напряженность, которой они никогда не признавали открыто.

И хотя сейчас все мысли Тима занимало то сообщение и Лора, он заставил себя ступить на вражескую территорию и заговорил о маме, спросил у Мартина, не кажется ли ему, что после смерти отца она словно бы расцвела.

— Ну ты, блядь, и загнул.

— Да я не в том смысле… — Нет, ты говоришь, ей без него лучше.

Тим услышал, как скрипнула ступенька на середине лестницы — Лора спускалась из спальни — и гадал: заметил Мартин или нет? Последние две ступеньки будут не менее скрипучими, а потом настанет черед входной двери, а то, как она открывается, можно услышать даже в Аргентине. Ничего не остается, кроме как сделать брата раздраженным и шумным.

— Верно, Мартин, я считаю, что без него ей гораздо лучше. Последние пять лет он только и делал, что причинял нам уйму боли. А ты выступал его верным последователем.

Еще один скрип.

— «Чти отца своего». Слыхал такое, Тим?

Щеки Мартина раскраснелись от выпитого виски, и Тим гадал, намеревается ли тот подобно ему повышать голос. Брат сидел спиной к арочному проему, что вел из кухни в гостиную, и когда Тим увидел Лору, кравшуюся через прихожую в сторону входной двери, то попытался отвлечь Мартина.

— Ты ведь знаешь, что он бил маму.

— Лишь один раз, Тим. Один ебаный раз. Да и то — по чистой случайности. Толкнул ее, не рассчитав силы, — теперь Лора возилась с засовом.

— Он расплакался, увидав, что наделал. Тебя там не было, когда это случилось. Ты не видел, как он сидел в своей блевотине и рыдал, словно долбанный двухлетний ребенок. Не видел ведь? — Тим уловил скрип дверных петель.

— Нет, — ответил Мартин на собственный вопрос, а входная дверь распахнулась, впуская холод.

— Ты у нас в колледже учился, — Лора выскользнула наружу и осторожно прикрыла за собой дверь.

— Собирался учителем стать, — у Тима тут же отпала всякая охота выслушивать мнение брата о своей профессии.

— Ты прав, — сказал Тим.

— Извини. Я просто… Часть меня до сих пор злиться на него, понимаешь?

Мартин поднял бутылку, сделал большой глоток, вытер губы.

— Конечно понимаю.