А может и не животное

Короче, увезли меня куда-то далеко, аж до Тимирязевской, там в кабинете мне пальцы откатали, весь в краске этой черной перемазался, но возникать не стал. Еще пол часа в коридоре под охраной пары милиционеров просидел, потом следователь приехал, меня сразу в кабинет на допрос, еще опер какой-то, два на два метра, тоже поприсутствовать попросился. Рассказал я как чего было. Думал, сейчас прессовать начнут, но нормально вышло. Следак объяснил, что так мол и так, пока он меня задержит на двое суток, так типа по закону положено, а там видно будет. Я говорю, можно мне хоть позвонить, родных предупредить, а то время уже к утру близится, а я как вечером ушел, так и не объявлялся нигде. Нет, отвечает, нельзя. Потом типа, все потом. Надиктовал я ему показания свои, он протокол напечатал, дал мне почитать, я там сразу же как подозреваемый шел. Ну, тут я возмущаться начал, что за херня мол, где адвокат, где доказательства, что это я сделал. Думал, что точно за такое пизды огребу, но мне объяснять начали. Типа, раз на месте преступления меня обнаружили, то пока разбираться будут со мной. Понятно, что в мою историю про того прыгуна никто не поверил. Я даже вспоминать про него не стал, хотя, в протоколе про него написали слово в слово как я сказал. Но, все равно, обидно. Я отвечаю — если это я сделал, нафиг я тогда в скорую звонил, ментов дожидался, почему я сразу не свалил? Времени у меня было предостаточно. Потом говорю, от того чела наверняка следы на снегу остались, рядом с таджиком и там, в овраге поискать можно. И по моим следам видно, откуда я пришел. Хотя, после того как там и бригада скорой помощи, и пара нарядов милицейских прошлась — хрен там что найдешь сейчас, в овраге если только. А самое главное, говорю, если это я так человека распотрошил — я в крови должен был хотя бы чуть-чуть испачкаться. Ну, меня выслушали, все так говорят, но порядок есть порядок. И начали меня про этого пизденыша расспрашивать. А я ж его и не видел толком — темно было за гаражами и ускакал он быстро. Ну, говорю, ростом он метр шестьдесят наверное, башка лысая, сам худой, одежды я на нем не видел, только на руках непонятно что, когти, или лезвия. Может, это животное было, спрашивают. Может и животное, отвечаю. Может, тебе показалось? Может и показалось, я от друга иду, бухой малость. Так, может, это ты таджика угандошил? Ну, думаю, понятно все. И тут у следака мобильник звонит, он слушал-слушал, потом говорит «сейчас буду!». Опера с собой прихватил, а мне какого-то усталого милиционера в кабинет завели, что б сторожил меня типа. Следак еще пошутил, говорит мне — никуда не уходи! А куда я уйду, меня ж наручником к столу пристегнули. Короче, они уехали, а я с ментом в кабинете остался. Я думал с ним разговор завязать, хоть узнать, как чего, он «не положено!» и все. И в мобильник свой уткнулся. Ну я сидел-сидел и задремал. Просыпаюсь, на часы смотрю, время пол шестого утра уже. Милиционер этот дрыхнет, следак не вернулся еще, в конторе тишина, видимо, кроме нас и нет никого. В общем, решил я себя в порядок немного привести, краску хотя бы с рук оттереть, все равно делать больше нечего. Там под столом урна для бумаг стояла, я её ногой к себе подтащил, вынул оттуда лист смятый, начал руки вытирать. Потом пригляделся, а это тоже протокол чьего — то допроса. Дай-ка, думаю, почитаю, раз в урне лежит, значит, не нужно уже. Короче, Лех, там какую-то женщину допрашивали, она тоже эту сволочь видела. С собакой вышла погулять, а эта тварь на неё напала. Собака её прогнала, следом побежала и пропала, походу. Чем кончилось не известно. Я уж думал еще чего интересного в урне поискать, но тут следак вернулся, я еле этот листок спрятать успел.

Следак бледный был, нервный весь какой — то. В кресло свое сел, давай лицо руками тереть. А руки — то у него трясутся.

Ну, товарищ следователь, спрашиваю у него, чего делать-то будем? Да ничего, отвечает, давай-ка еще разок расскажи, как дело было, и можешь идти. А что там произошло — разобрались? Разобрались, говорит, ты не причем, действительно, но показания дать все равно надо. Без вопросов, говорю. Надиктовал я ему все еще раз, подписал, где нужно было (я уже как свидетель шел, так что нормально все, вроде), вещи свои под расписку получил, и пошел восвояси.

В общем, Лех, не знаю я, что это за хуйня такая была, но к тебе в Бибирево я больше не поеду, уж извини.