Адаптация Акрид

Сидим в японском кафе на верхнем этаже торгового центра. Над этажом разносятся пронзительные ностальгические такты «This is the way», E-Type.

— Ну, юный падаван, — ухмыляется Хорни. — пришла пора тебе стрясти пыль с колокольцев, а?

Подцепляю палочками «унаги филадельфию», окунаю в соевый соус с размешанным васаби, отправляю в рот. Жуя, вопросительно смотрю на собеседника.

Приказываю себе успокоиться. Наконец-то, вертится в голове, наконец-то! Сердце готово выскочить из груди.

— Небольшая прогулка за город, — сверкает глазами Хорни. — Как ты на это смотришь? Шашлычок, винишко, свечи, оргия…

Выставив пальцы, он показывает обеими руками «виктори»:

— Два на два. Жесткая игра без перчаток, детка. Хэппи-хардкор, ах-ха-ха-ха!

— Двойное свидание?

Хорни кивает, пригубив бокал «стеллы артуа», заламывает красивую бровь:

— Покажи, что реально чему-то научился. Покажи мне действительно горячую чику, которую ты привезешь с собой.

— А с твоей стороны?

— О, тебе она понравится! Настоящая куколка!

— Это она, — начинаю я, хотя понимаю, что сейчас надо заткнуться, что я иду по краю. — Она тебе сделала эту татуировку?

Хорни отставляет пивной бокал и смотрит на меня, бесконечно долго и внимательно смотрит…

Проклятье! Кто меня тянул за язык?

— Ну, ты даешь, — белозубо скалится он. — Я с самого начала заметил в тебе Это…

— Что Это?

— Чутье, чувак! У тебя есть Чутье. Не зря я тебя натаскивал по «Красному черепу».

Не зря…

— Это и впрямь ее работа, — продолжает он. — Она художница. На какие только жертвы не пойдешь, чтоб урвать кусочек такой прекрасной жопки! Пришлось пожертвовать куском собственной кожи! — он ржет, хлопает себя по боку. — Девочка просто повернута на этом! Если бы ты это видел! Хотя… Если все пойдет как задумано, ты еще заценишь! Верняк, мой падаван? Мой лучший ученик!

Мы чокаемся пивными бокалами.

Его тренинги были тут, конечно, не причем, но я действительно подыскивал кандидатуру. Все должно было выглядеть естественно.

Нет, я не отправился в метро, намазав гелем волосы и расстегнув верхние пуговицы, с парой-тройкой дежурных шуток наготове, со спрятанной в рукаве гвоздичкой — от особи к особи, от попытки к попытке.

Я не настолько свихнулся от методики Минца.

Но мне нужна была девушка.

Чтобы добраться до сердца тьмы. Чтобы выяснить, действительно ли я подобрался к этому воображаемому сердцу?

Я знал, что делать, в случае, если его не окажется — это значило бы, что методика не работает. Значит, я не приблизился к Истине и на шаг. Значит, все зря.

Я думаю, и Киселев, и Костин — они бы меня поняли. Завизировали такое решение безотлагательно. Если я с самого начала ошибался — мое место в дурдоме. А у меня там много хороших знакомых. Я стал бы там почетным гостем.

Мы встретились совершенно случайно, столкнулись на выходе с работы, на ступенях. Как раз сквозь дыру в сизых тучах упал солнечный луч, особенным образом высветил ее золотисто-рыжие волосы.

До этого я искренне полагал, что такое случается только в романтических американских комедиях.

Она спросила дорогу, заблудилась между корпусами. Прислали на стажировку, последний курс Академии, все никак не привыкнет к нашей запутанной топографии.

Я показал, проводил. У меня была уйма времени до очередного свидания с мистером Мартини, наставником в сердечных делах и половых вопросах.

Сам удивившись тому, что говорю, я неожиданно предложил ей выпить кофе. Как-нибудь на днях. Можно завтра, но лучше сегодня.

Мы встретились через четыре часа, в «Кофе-Хаузе», выпили по чашке капуччино и съели по чизкейку. А потом выпили по эспрессо-романо и съели один на двоих вишневый штрудель со сливками.

Я поделился своими планами с Киселевым, тот побагровел, спросил, в своем ли я уме.

— Но ведь почти никакого риска! Мы же обсуждали план в деталях. Ей просто надо будет сопровождать меня. А дальше…

— Тебе напомнить все обстоятельства дела? Может, ты забыл? У нас уже была пара подобных случаев, и там тоже все детали были выверены до мелочей. И что, что в итоге?! Напомнить?

— Не надо, — сказал я. — Помню.

Он посмотрел мне в глаза. Кивнул.

— Под твою ответственность.

— Под чью же еще?

Разумеется, она согласилась. Ее зеленые глаза загорелись азартом — я отлично знал это выражение. Этот блеск, это лихорадочное безумие. Ведь я так часто видел это в глазах парня, который пялился на меня с той стороны зеркала.

Спицына, так ее звали, согласилась.

В тот же день я договорился с Хорни: буду у него на фазенде послезавтра, с горячей телочкой.

Тем вечером я сделал еще три важных поступка. У себя в квартире собрал и выкинул 11 коробок из-под пиццы и 23 смятых банки из-под энергетиков. Вкрутил на место перегоревшей в прихожей лампочки новую. Заказал по интернету плакат — размытое любительское фото, световое пятно неясных очертаний в черном небе над спящим мегаполисом и подпись: МЫ НЕ ОДИНОКИ.

Хорни очень толково объяснил мне, как доехать.