Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23342
Прошло почти полгода с Хогвартской битвы, и воспоминания о пережитых ужасах постепенно растворились. Конечно, они никуда не исчезли, просто стали не такими яркими, потускнели со временем. На самом деле, она просто жаждала всё забыть и начать жизнь заново, надеясь, что теперь-то всё будет, как должно было быть, — прекрасно, идеально: друзья, возлюбленный, новая мирная жизнь. Но всё вдруг пошло наперекосяк. Наверное, такова её судьба — быть неудачницей. Ничего удивительного: она всегда ощущала себя чужой в магическом мире. Но сначала это ощущение затмевалось жаждой доказать окружающим, что она не хуже, хоть и грязнокровка. И у неё получилось! Она стала лучшей, она многого достигла, она стала здесь своей! Но, как выяснилось, не до конца. Вероятно, по окончании школы ей ничего не останется, как навсегда уехать из снобистской Британии туда, где она на самом деле будет чужой, будет иностранкой, и не надо будет доказывать, что она здесь своя по праву рождения. Только бы пережить оставшиеся месяцы до конца года.
А может, чем чёрт не шутит, уехать сейчас? И оставшийся семестр доучиться за границей. Там же сдать экзамены?
Что?! Вот так взять всё и бросить? Бросить Хогвартс? И больше никогда не увидеть Гарри?
Но какой ей прок от того, что она видит его каждый день, если Гарри не хочет с ней разговаривать?!
Нет. Пожалуй, уехать — наилучшее решение. После расставания она перестанет страдать. Наверное. Да, перестанет!
Гермиона тяжело вздохнула и опустила голову на подушку. Ей стало немного легче от принятого решения. В понедельник надо будет выяснить у Макгонагалл, как это лучше всего осуществить. Гермиона представила лицо директора: «Вы что, сбегаете, мисс Грейнджер?»
Да, она поступает именно так, как никогда бы себе не позволила, — сбегает. Потому что у неё больше нет сил. Потому что она не может выносить это адское напряжение последних дней. Потому что… у неё посттравматический синдром, который снова даёт о себе знать. Да, это, вероятно, будет веской причиной для Макгонагалл…
В глазах всё затуманилось, рука, придерживающая страницу, ослабла…
«— Глупая маленькая грязнокровка, посмотрите-ка на неё! Ты что здесь забыла? — лицо Беллатрисы растянулось в злорадной улыбке, кончик языка высунулся между чёрными сгнившими зубами.»
— Она хочет, чтобы мы с ней подружились, — Струпьяр довольно оскалился. — Иди ко мне, сладенькая, я буду тебя любить, как никто.
— Ты будешь нашей девочкой на двоих«…»
Гермиона вздрогнула во сне и очнулась. Тело прошиб ледяной пот, она дышала, как загнанная лошадь. Такого уже давно не было. Месяца три прошло, как её перестали мучить ночные кошмары. И вот они вернулись.
Вдруг послышался непонятный шорох, словно кто-то встал со стула. Гермиона зажгла Люмос, но никого не увидела, только почувствовала, будто кто-то смотрит на неё из тёмного угла.
— Кто здесь?
Лаванда перевернулась на постели, другие девочки мирно спали. Гермиона зябко поёжилась. Печка совсем погасла. Впервые за всё время спальня показалась ей холодной и неуютной.
Она решила спуститься в гостиную, чтобы погреться у камина. Вряд ли она сможет уснуть.
Гостиная была пуста, в камине уютно потрескивал огонь, отражаясь тёплыми бликами на стенах и мебели. Гермиона забралась в кресло с ногами и уставилась на пламя. Когда-то она проводила здесь долгие часы в бесконечных беседах с друзьями. Чудесные были времена! Никаких секретов, все трое как на ладони, все трое необыкновенно близки. И Гарри — храбрый, отчаянный и невероятно везучий. Но отчего у неё ни разу не возникало желания прильнуть к его губам, запустить пальцы в непослушные волосы и раствориться в его объятиях. Или возникало?
Нет. Не помню. Почему-то в мыслях сразу всплывает улыбающееся лицо Рона, запах скошенной травы…
Вдруг портрет Полной дамы распахнулся, и в гостиную ввалилась целующаяся парочка. Гермиона вздрогнула и… едва не задохнулась — это были Рон и… Люси! Блондинка так страстно вцепилась руками в рыжую голову Рона, будто хотела его сожрать. Гермиона взмокла и вжалась в кресло.
Рон оторвался от Люси и прошептал:
— Пойдём ко мне.
Та хихикнула и кокетливо кивнула. Гермиона ошарашено отвернулась. Мелькнула мысль, что если Рон сейчас взглянет ей в глаза и всё в них прочтёт, то просто победно посмеётся и тем самым растопчет её окончательно.
Парочка удалилась. Гермиона всё не могла унять колотившееся сердце.
Вот как! Быстро же он нашёл утешение! А она ещё переживала о его чувствах!
Какая дура.
Просто дура!
Бесконечно, безмерно глупая дура!
Ох, Грейнджер, что же ты с собой сотворила?!
Ты что, не знала, кто он такой? Или думала, он будет по тебе бесконечно сохнуть?
«Предавший раз, предаст тебя и дважды»…
Но, вообще-то, она сама предала его первой. Сама разбила ему сердце, вот он и кинулся за утешением к первой попавшейся. А вдруг нет? Вдруг Люси и раньше нравилась Рону, он ведь как-то восхищался её красотой. А может, между ними уже что-то было? И Рон предал Гермиону ещё до того, как она поступила с ним так же? Какой-то карнавал предательств.
А может, чем чёрт не шутит, уехать сейчас? И оставшийся семестр доучиться за границей. Там же сдать экзамены?
Что?! Вот так взять всё и бросить? Бросить Хогвартс? И больше никогда не увидеть Гарри?
Но какой ей прок от того, что она видит его каждый день, если Гарри не хочет с ней разговаривать?!
Нет. Пожалуй, уехать — наилучшее решение. После расставания она перестанет страдать. Наверное. Да, перестанет!
Гермиона тяжело вздохнула и опустила голову на подушку. Ей стало немного легче от принятого решения. В понедельник надо будет выяснить у Макгонагалл, как это лучше всего осуществить. Гермиона представила лицо директора: «Вы что, сбегаете, мисс Грейнджер?»
Да, она поступает именно так, как никогда бы себе не позволила, — сбегает. Потому что у неё больше нет сил. Потому что она не может выносить это адское напряжение последних дней. Потому что… у неё посттравматический синдром, который снова даёт о себе знать. Да, это, вероятно, будет веской причиной для Макгонагалл…
В глазах всё затуманилось, рука, придерживающая страницу, ослабла…
«— Глупая маленькая грязнокровка, посмотрите-ка на неё! Ты что здесь забыла? — лицо Беллатрисы растянулось в злорадной улыбке, кончик языка высунулся между чёрными сгнившими зубами.»
— Она хочет, чтобы мы с ней подружились, — Струпьяр довольно оскалился. — Иди ко мне, сладенькая, я буду тебя любить, как никто.
— Ты будешь нашей девочкой на двоих«…»
Гермиона вздрогнула во сне и очнулась. Тело прошиб ледяной пот, она дышала, как загнанная лошадь. Такого уже давно не было. Месяца три прошло, как её перестали мучить ночные кошмары. И вот они вернулись.
Вдруг послышался непонятный шорох, словно кто-то встал со стула. Гермиона зажгла Люмос, но никого не увидела, только почувствовала, будто кто-то смотрит на неё из тёмного угла.
— Кто здесь?
Лаванда перевернулась на постели, другие девочки мирно спали. Гермиона зябко поёжилась. Печка совсем погасла. Впервые за всё время спальня показалась ей холодной и неуютной.
Она решила спуститься в гостиную, чтобы погреться у камина. Вряд ли она сможет уснуть.
Гостиная была пуста, в камине уютно потрескивал огонь, отражаясь тёплыми бликами на стенах и мебели. Гермиона забралась в кресло с ногами и уставилась на пламя. Когда-то она проводила здесь долгие часы в бесконечных беседах с друзьями. Чудесные были времена! Никаких секретов, все трое как на ладони, все трое необыкновенно близки. И Гарри — храбрый, отчаянный и невероятно везучий. Но отчего у неё ни разу не возникало желания прильнуть к его губам, запустить пальцы в непослушные волосы и раствориться в его объятиях. Или возникало?
Нет. Не помню. Почему-то в мыслях сразу всплывает улыбающееся лицо Рона, запах скошенной травы…
Вдруг портрет Полной дамы распахнулся, и в гостиную ввалилась целующаяся парочка. Гермиона вздрогнула и… едва не задохнулась — это были Рон и… Люси! Блондинка так страстно вцепилась руками в рыжую голову Рона, будто хотела его сожрать. Гермиона взмокла и вжалась в кресло.
Рон оторвался от Люси и прошептал:
— Пойдём ко мне.
Та хихикнула и кокетливо кивнула. Гермиона ошарашено отвернулась. Мелькнула мысль, что если Рон сейчас взглянет ей в глаза и всё в них прочтёт, то просто победно посмеётся и тем самым растопчет её окончательно.
Парочка удалилась. Гермиона всё не могла унять колотившееся сердце.
Вот как! Быстро же он нашёл утешение! А она ещё переживала о его чувствах!
Какая дура.
Просто дура!
Бесконечно, безмерно глупая дура!
Ох, Грейнджер, что же ты с собой сотворила?!
Ты что, не знала, кто он такой? Или думала, он будет по тебе бесконечно сохнуть?
«Предавший раз, предаст тебя и дважды»…
Но, вообще-то, она сама предала его первой. Сама разбила ему сердце, вот он и кинулся за утешением к первой попавшейся. А вдруг нет? Вдруг Люси и раньше нравилась Рону, он ведь как-то восхищался её красотой. А может, между ними уже что-то было? И Рон предал Гермиону ещё до того, как она поступила с ним так же? Какой-то карнавал предательств.
Страница 35 из 87
