Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23383
— Вот как? Ну, если вы настаиваете, то не смею задерживать, — Макгонагалл поджала губы. Гермионе показалось, что та обиделась.
Ничего. Теперь это уже неважно. Завтра у неё начнётся совсем другая жизнь: без пустых надежд и глупых переживаний.
Платформа девять и одна четверть значительно отличалась от своей сестры — платформы Хогвартс-экспресса. Она была совсем небольшой, и Гермиона поняла почему, когда подошёл Шармбатон-экспресс: в составе был всего один вагон, зато очень красивый и комфортабельный. Однако ни то, ни другое совсем не радовало. Тяжкие сомнения рвали душу, хотелось броситься обратно в родную школу, где прошло её детство, где она стала взрослой, обрела друзей…
Но при мысли о друзьях становилось холодно, и слёзы обиды наворачивались на глаза. Больше всего было жаль расставаться с Парвати, они сильно сдружились в последнее время, и Гермиона ощущала себя виноватой, что толком не попрощалась с подругой.
Она ни с кем не попрощалась. Остаток воскресенья просидела в пустой библиотеке до самого отбоя, а утром, когда все ушли на занятия, получила от Макгонагалл все бумаги, выслушала слова напутствия и… трусливо сбежала, как побитая собака. Даже не зашла к Гарри в лазарет.
Она поступила со всеми, как когда-то с родителями — постаралась, чтобы её поскорее забыли, вычеркнули из памяти навсегда, как ту, которая не стоит упоминания. Гермиона тяжело вздохнула и уставилась в окно. У неё теперь нет прошлого. И слава богу.
Кто-то зашёл в купе. Гермиона не обернулась. Здороваться и разговаривать с попутчиком не было сил. Пусть это невежливо, но ей всё равно. Главное, чтобы её оставили в покое.
Вдруг она почувствовала руку на своём плече и нервно вздрогнула.
— Что ты здесь делаешь? — удивилась она.
— Не уезжай, — выдохнул Рон и опустился рядом. — Я всё знаю: и про Иглу и про Мордредовы чары.
— Откуда?
— Я вчера сорвался — наорал на Гарри, запустил в него бладжером, потом подумал, что меня точно отчислят, и рванул домой. Мать мне всё рассказала. Она… сожалеет.
— Сожалеет? Я…
— Подожди! Дай мне договорить. Она велела поговорить с тобой, вымолить прощение. Я вернулся и узнал, что ты уехала. Гермиона! Ты не должна страдать из-за нас! Клянусь, я больше тебя не потревожу, только не уезжай!
— Рон, я уезжаю не из-за вас.
— Из-за Гарри?
— Да… Он любит Джинни, а мне… трудно на это смотреть.
— Даже если это так, — глаза Рона сузились от боли, — не уезжай. Кого бы ты не выбрала, я всегда буду твоим другом!
— Я уже всё решила.
Поезд тронулся, раздался медленный стук колёс.
— Не бросай меня, Гермиона, — прошептал Рон, умоляюще глядя в глаза.
— Нет, Рон. Прости.
Он долго, не мигая, смотрел на неё, потом тяжело поднялся.
— Тебе придётся выпрыгнуть из вагона сейчас, пока поезд не набрал скорость.
— Угу, — Рон задумчиво кивнул. — Это все твои вещи? — Он указал на вышитую бисером сумочку, висящую у Гермионы на плече.
— Да, — вяло улыбнулась она. — Как всегда.
— Отлично.
Внезапно Рон схватил её за руку и притянул к себе, Гермиона от неожиданности наскочила на него. Рон крепко прижал её за талию и крутанулся на месте. В глазах потемнело, тело сдавило со всех сторон, и через миг Гермиона вдохнула свежий прохладный воздух и ощутила под ногами лёгкий снежок. Она с трудом удержалась на ногах и огляделась — украшенные к Рождеству домики с остроконечными крышами и устремлёнными вверх высокими трубами. Хогсмид. Рон аппарировал в Хогсмид!
Вдруг она услышала болезненный стон — недалеко от неё лежал Рон, зажимая левую руку. Из-под пальцев сочилась кровь, капая на девственно чистую белизну снега.
— Рон! Что ты наделал!
В ответ он лишь часто и тяжело задышал.
Гермиона кинулась к Рону и отвела его ладонь — кровь мгновенно пропитала рукав.
Расщеп, очень сильный. В том самом месте, что и год назад, когда они убегали из министерства. Видимо, с тех пор Рон не утруждался тренировками аппарации. Пришлось наложить на рану кровоостанавливающее заклинание. В пузырьке, подаренном Снейпом, оставалось на донышке настойки бадьяна, этого хватило, чтобы рана немного затянулась. Однако она всё ещё оставалась угрожающе огромной.
— Дурак! Какой же ты дурак!
— Гермиона! — хрипло позвал Рон, хватая её ладонь окровавленной рукой.
— Что?
— Прости. Дай мне слово, что не уедешь, — он зажмурился и застонал.
— Рон!
— Дай мне слово, что не бросишь меня, пока я… — он с трудом отдышался, — пока я не поправлюсь.
— Ты придурок!
— Я знаю. Дай мне слово!
— Идиот!
— Дай мне слово!
— Хорошо, я даю слово.
— Спасибо, — Рон выдохнул и отключился.
Надо срочно звать на помощь! Гермиона наложила на Рона Мобиликорпус и перенесла к ближайшему дому.
Ничего. Теперь это уже неважно. Завтра у неё начнётся совсем другая жизнь: без пустых надежд и глупых переживаний.
Платформа девять и одна четверть значительно отличалась от своей сестры — платформы Хогвартс-экспресса. Она была совсем небольшой, и Гермиона поняла почему, когда подошёл Шармбатон-экспресс: в составе был всего один вагон, зато очень красивый и комфортабельный. Однако ни то, ни другое совсем не радовало. Тяжкие сомнения рвали душу, хотелось броситься обратно в родную школу, где прошло её детство, где она стала взрослой, обрела друзей…
Но при мысли о друзьях становилось холодно, и слёзы обиды наворачивались на глаза. Больше всего было жаль расставаться с Парвати, они сильно сдружились в последнее время, и Гермиона ощущала себя виноватой, что толком не попрощалась с подругой.
Она ни с кем не попрощалась. Остаток воскресенья просидела в пустой библиотеке до самого отбоя, а утром, когда все ушли на занятия, получила от Макгонагалл все бумаги, выслушала слова напутствия и… трусливо сбежала, как побитая собака. Даже не зашла к Гарри в лазарет.
Она поступила со всеми, как когда-то с родителями — постаралась, чтобы её поскорее забыли, вычеркнули из памяти навсегда, как ту, которая не стоит упоминания. Гермиона тяжело вздохнула и уставилась в окно. У неё теперь нет прошлого. И слава богу.
Кто-то зашёл в купе. Гермиона не обернулась. Здороваться и разговаривать с попутчиком не было сил. Пусть это невежливо, но ей всё равно. Главное, чтобы её оставили в покое.
Вдруг она почувствовала руку на своём плече и нервно вздрогнула.
Глава 21
Гермиона повернулась и увидела Рона. Он был взмокший и красный, с горящими глазами и тяжело дышал, будто пробежал милю.— Что ты здесь делаешь? — удивилась она.
— Не уезжай, — выдохнул Рон и опустился рядом. — Я всё знаю: и про Иглу и про Мордредовы чары.
— Откуда?
— Я вчера сорвался — наорал на Гарри, запустил в него бладжером, потом подумал, что меня точно отчислят, и рванул домой. Мать мне всё рассказала. Она… сожалеет.
— Сожалеет? Я…
— Подожди! Дай мне договорить. Она велела поговорить с тобой, вымолить прощение. Я вернулся и узнал, что ты уехала. Гермиона! Ты не должна страдать из-за нас! Клянусь, я больше тебя не потревожу, только не уезжай!
— Рон, я уезжаю не из-за вас.
— Из-за Гарри?
— Да… Он любит Джинни, а мне… трудно на это смотреть.
— Даже если это так, — глаза Рона сузились от боли, — не уезжай. Кого бы ты не выбрала, я всегда буду твоим другом!
— Я уже всё решила.
Поезд тронулся, раздался медленный стук колёс.
— Не бросай меня, Гермиона, — прошептал Рон, умоляюще глядя в глаза.
— Нет, Рон. Прости.
Он долго, не мигая, смотрел на неё, потом тяжело поднялся.
— Тебе придётся выпрыгнуть из вагона сейчас, пока поезд не набрал скорость.
— Угу, — Рон задумчиво кивнул. — Это все твои вещи? — Он указал на вышитую бисером сумочку, висящую у Гермионы на плече.
— Да, — вяло улыбнулась она. — Как всегда.
— Отлично.
Внезапно Рон схватил её за руку и притянул к себе, Гермиона от неожиданности наскочила на него. Рон крепко прижал её за талию и крутанулся на месте. В глазах потемнело, тело сдавило со всех сторон, и через миг Гермиона вдохнула свежий прохладный воздух и ощутила под ногами лёгкий снежок. Она с трудом удержалась на ногах и огляделась — украшенные к Рождеству домики с остроконечными крышами и устремлёнными вверх высокими трубами. Хогсмид. Рон аппарировал в Хогсмид!
Вдруг она услышала болезненный стон — недалеко от неё лежал Рон, зажимая левую руку. Из-под пальцев сочилась кровь, капая на девственно чистую белизну снега.
— Рон! Что ты наделал!
В ответ он лишь часто и тяжело задышал.
Гермиона кинулась к Рону и отвела его ладонь — кровь мгновенно пропитала рукав.
Расщеп, очень сильный. В том самом месте, что и год назад, когда они убегали из министерства. Видимо, с тех пор Рон не утруждался тренировками аппарации. Пришлось наложить на рану кровоостанавливающее заклинание. В пузырьке, подаренном Снейпом, оставалось на донышке настойки бадьяна, этого хватило, чтобы рана немного затянулась. Однако она всё ещё оставалась угрожающе огромной.
— Дурак! Какой же ты дурак!
— Гермиона! — хрипло позвал Рон, хватая её ладонь окровавленной рукой.
— Что?
— Прости. Дай мне слово, что не уедешь, — он зажмурился и застонал.
— Рон!
— Дай мне слово, что не бросишь меня, пока я… — он с трудом отдышался, — пока я не поправлюсь.
— Ты придурок!
— Я знаю. Дай мне слово!
— Идиот!
— Дай мне слово!
— Хорошо, я даю слово.
— Спасибо, — Рон выдохнул и отключился.
Надо срочно звать на помощь! Гермиона наложила на Рона Мобиликорпус и перенесла к ближайшему дому.
Страница 71 из 87
