Фандом: Гарри Поттер. После победы над Волдемортом в Хогвартсе организован дополнительный курс для тех, кто не смог окончить школу в позапрошлом, 1998, учебном году. Гарри, Гермиона, Рон и многие другие вновь возвращаются к учёбе. Казалось бы, всё должно быть хорошо — враги повержены, наступила новая мирная жизнь. Однако героев ждут испытания иного рода. На этот раз проверке подвергнутся незыблемая дружба и взаимная любовь.
317 мин, 21 сек 23384
Через полчаса они были в Хогвартсе, и мадам Помфри хлопотала над Роном, во все щепки ругая тех, кто неправильно аппарирует. Рон был бледен и едва мог открыть глаза, но крепко держал Гермиону за руку, словно боялся, что если выпустит, Гермиона снова предпримет попытку уехать.
Несмотря на странность своего положения и прохладные чувства, что она испытывала в последнее время к семье Уизли, этот поступок Рона, помимо гнева, вызвал необъяснимую нежность. Рон повёл себя как эгоист, вмешался в её планы, но его безрассудство и готовность отстаивать свою любовь внушали невольное… уважение?
Интересно, Гарри сделал бы что-либо подобное ради неё?
В лазарет быстрым шагом вошла Макгонагалл и, даже не удивившись, кому на этот раз оказалась нужна медицинская помощь, потребовала подробностей. Гермиона рассказала всё как есть, и та, помолчав, заявила:
— Боюсь, мистер Уизли, мне придётся вызвать ваших родителей.
— Нет, пожалуйста, только не это! — вдруг застонал Рон. — Накажите меня отработками хоть до конца года, только не родителей! Они не поймут. Я ведь так поступил из-за неё, — он посмотрел на Гермиону.
— Я… подумаю, — Макгонагалл выпрямилась, как всегда делала, если её внезапно растрогают, потом обратилась к Гермионе: — Если вдруг вам придёт в голову сообщить мне что-нибудь важное, — директор многозначительно посмотрела на неё. — Я в своём кабинете.
Гермиона понимающе кивнула, и Макгонагалл ушла.
В тот же момент в палату забежала Джинни и, увидев Гермиону, резко остановилась. Удивление, ненависть и страх промелькнули на её лице. Побледнев, как полотно, она не сказала Гермионе ни слова, лишь бросилась к брату и осмотрела рану. Зрелище было не из приятных, и Джинни в ужасе ахнула.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально, — сипло ответил Рон.
— Мне сказали, что у тебя расщеп. Почему ты такой балбес?
— Зато я вернул Гермиону.
— Я вижу, — холодно ответила Джинни.
— Рон всё о тебе знает, — сообщила Гермиона.
Джинни застыла, пронизывающе глядя на Рона.
— Отлично, — отчеканила она и, гордо вскинув голову, покинула палату.
Раздался шум голосов, появилась Парвати, а следом — Лаванда и другие соседки Гермионы по комнате. Парвати бросилась к Гермионе с объятиями, лазарет сразу наполнился громкими голосами:
— Гермиона!
— Ты здесь!
— Как ты могла?! — воскликнула Парвати. — Ни слова не сказала, а ещё подруга!
Гермиона не знала, что ответить.
— Слава Мерлину, что вернулась. Я так тебе рада! — Парвати снова обняла её, и Гермиона с трудом сдержала слёзы.
— Я бы уехала, если бы не Рон, — призналась она. — Он меня похитил.
— Правда? — Парвати изумлённо вытаращила глаза на притихшего Рона. — Уизли, ты меня удивляешь! — она вдруг склонилась и смачно поцеловала Рона в щёку. Тот ошалело открыл рот.
— По-моему, Джеку это не понравится, — заметила Лаванда.
— А мы ему не скажем! Правда, девочки?
Девчонки рассмеялись, и Гермиона внезапно почувствовала, как отлегло от сердца. Всё горести остались позади, и она с удивлением поняла, что зря мучилась сомнениями все эти дни. Вокруг столько замечательных людей, для которых она что-то значит! Какая же она глупая, что решила оставить их в поисках непонятно чего! Стало вдруг стыдно за то, что она сочла себя брошенной всеми, в то время как у неё есть такие великолепные друзья.
Шум и гвалт вызвал неудовольствие мадам Помфри, и та попросила всех на выход.
На прощание Гермиона пожала Рону руку по его просьбе, он долго не отпускал, влюблённо глядя в глаза.
Гермионе ничего не оставалось, как вернуться в свою комнату: сегодняшний поезд уже под Английским каналом, а следующий будет через несколько дней.
Сейчас она увидит Гарри. В животе всё перевернулось, и на сердце легла тоска. Что теперь будет?
В гостиной её встретили радостным удивлением: гриффиндорцы всегда отличались эмоциональностью, и Гермиону развеселил весёлый хор шутливых угроз о том, что, если она снова решит бросить их замечательный факультет ради французских воображал, то весь Гриффиндор разгромит Шармбаттон-экспресс и начнёт широкомасштабную войну.
Среди всего этого смешливого гама, Гермиона заметила, что Гарри нет. Где он пропадает? Наверное, уединился с Джинни, как всегда, внимательно слушает её и беззаботно улыбается.
В комнате ничего не изменилось. Да и что могло измениться за несколько часов? Гермиона опустилась на свою кровать и тяжело вздохнула. Парвати села рядом и участливо посмотрела на неё.
— Он ушёл с занятий и больше не появлялся, как только узнал, что ты уехала.
— О ком ты? — спросила Гермиона.
— Ты знаешь, — многозначительно сказала та.
— Мне всё равно, — вздохнула Гермиона. — У него есть Джинни.
— Ха! Джинни! Представляешь, — Парвати придвинулась вплотную и заговорщицки зашептала: — Маклаген сегодня весь день к ней лезет, и, между прочим, она не особенно сопротивляется.
Гермиона вдруг вспомнила, как огрела Маклагена Иглой Морганы по лицу. Джинни попалась на уловку собственных чар, и теперь Кормак начнёт преследовать её с упрямством носорога.
Несмотря на странность своего положения и прохладные чувства, что она испытывала в последнее время к семье Уизли, этот поступок Рона, помимо гнева, вызвал необъяснимую нежность. Рон повёл себя как эгоист, вмешался в её планы, но его безрассудство и готовность отстаивать свою любовь внушали невольное… уважение?
Интересно, Гарри сделал бы что-либо подобное ради неё?
В лазарет быстрым шагом вошла Макгонагалл и, даже не удивившись, кому на этот раз оказалась нужна медицинская помощь, потребовала подробностей. Гермиона рассказала всё как есть, и та, помолчав, заявила:
— Боюсь, мистер Уизли, мне придётся вызвать ваших родителей.
— Нет, пожалуйста, только не это! — вдруг застонал Рон. — Накажите меня отработками хоть до конца года, только не родителей! Они не поймут. Я ведь так поступил из-за неё, — он посмотрел на Гермиону.
— Я… подумаю, — Макгонагалл выпрямилась, как всегда делала, если её внезапно растрогают, потом обратилась к Гермионе: — Если вдруг вам придёт в голову сообщить мне что-нибудь важное, — директор многозначительно посмотрела на неё. — Я в своём кабинете.
Гермиона понимающе кивнула, и Макгонагалл ушла.
В тот же момент в палату забежала Джинни и, увидев Гермиону, резко остановилась. Удивление, ненависть и страх промелькнули на её лице. Побледнев, как полотно, она не сказала Гермионе ни слова, лишь бросилась к брату и осмотрела рану. Зрелище было не из приятных, и Джинни в ужасе ахнула.
— Как ты? — спросила она.
— Нормально, — сипло ответил Рон.
— Мне сказали, что у тебя расщеп. Почему ты такой балбес?
— Зато я вернул Гермиону.
— Я вижу, — холодно ответила Джинни.
— Рон всё о тебе знает, — сообщила Гермиона.
Джинни застыла, пронизывающе глядя на Рона.
— Отлично, — отчеканила она и, гордо вскинув голову, покинула палату.
Раздался шум голосов, появилась Парвати, а следом — Лаванда и другие соседки Гермионы по комнате. Парвати бросилась к Гермионе с объятиями, лазарет сразу наполнился громкими голосами:
— Гермиона!
— Ты здесь!
— Как ты могла?! — воскликнула Парвати. — Ни слова не сказала, а ещё подруга!
Гермиона не знала, что ответить.
— Слава Мерлину, что вернулась. Я так тебе рада! — Парвати снова обняла её, и Гермиона с трудом сдержала слёзы.
— Я бы уехала, если бы не Рон, — призналась она. — Он меня похитил.
— Правда? — Парвати изумлённо вытаращила глаза на притихшего Рона. — Уизли, ты меня удивляешь! — она вдруг склонилась и смачно поцеловала Рона в щёку. Тот ошалело открыл рот.
— По-моему, Джеку это не понравится, — заметила Лаванда.
— А мы ему не скажем! Правда, девочки?
Девчонки рассмеялись, и Гермиона внезапно почувствовала, как отлегло от сердца. Всё горести остались позади, и она с удивлением поняла, что зря мучилась сомнениями все эти дни. Вокруг столько замечательных людей, для которых она что-то значит! Какая же она глупая, что решила оставить их в поисках непонятно чего! Стало вдруг стыдно за то, что она сочла себя брошенной всеми, в то время как у неё есть такие великолепные друзья.
Шум и гвалт вызвал неудовольствие мадам Помфри, и та попросила всех на выход.
На прощание Гермиона пожала Рону руку по его просьбе, он долго не отпускал, влюблённо глядя в глаза.
Гермионе ничего не оставалось, как вернуться в свою комнату: сегодняшний поезд уже под Английским каналом, а следующий будет через несколько дней.
Сейчас она увидит Гарри. В животе всё перевернулось, и на сердце легла тоска. Что теперь будет?
В гостиной её встретили радостным удивлением: гриффиндорцы всегда отличались эмоциональностью, и Гермиону развеселил весёлый хор шутливых угроз о том, что, если она снова решит бросить их замечательный факультет ради французских воображал, то весь Гриффиндор разгромит Шармбаттон-экспресс и начнёт широкомасштабную войну.
Среди всего этого смешливого гама, Гермиона заметила, что Гарри нет. Где он пропадает? Наверное, уединился с Джинни, как всегда, внимательно слушает её и беззаботно улыбается.
В комнате ничего не изменилось. Да и что могло измениться за несколько часов? Гермиона опустилась на свою кровать и тяжело вздохнула. Парвати села рядом и участливо посмотрела на неё.
— Он ушёл с занятий и больше не появлялся, как только узнал, что ты уехала.
— О ком ты? — спросила Гермиона.
— Ты знаешь, — многозначительно сказала та.
— Мне всё равно, — вздохнула Гермиона. — У него есть Джинни.
— Ха! Джинни! Представляешь, — Парвати придвинулась вплотную и заговорщицки зашептала: — Маклаген сегодня весь день к ней лезет, и, между прочим, она не особенно сопротивляется.
Гермиона вдруг вспомнила, как огрела Маклагена Иглой Морганы по лицу. Джинни попалась на уловку собственных чар, и теперь Кормак начнёт преследовать её с упрямством носорога.
Страница 72 из 87
