В помещении царил сумрак, едва разгоняемый невнятными, бордово-красными сполохами адского пламени, вырывающегося из непонятной топки с распахнутой настежь толстенной, чугунной дверцей-заслонкой. На дальней от символического входа стене блеклым желтовато-красным пятном, совсем не освещающим мрачные, черные от угольной пыли и копоти стены висела едва различимая «летучая мышь»…
420 мин, 53 сек 15321
Она, недолго думая, прыгнула, но неудачно — ступила в неожиданно глубокое место на самом краю в считанных сантиметрах до мокрого, лоснящегося влагой асфальта, подняла кучу грязных брызг и с чувством громко выругалась.
Симон удовлетворенно засмеялся, стяхивая с кожаных, почти непромокаемых брюк попавшие на них капли, и сказал не грубо, но колко:
— Довыпендривалась?
— Уж кто бы говорил, — с нарочитым негодованием отреагировала Некта. — Зачем ты меня в этот гадюшник потащил? Тут, я думаю, не только на улице грязь и срач, но и внутри совсем не в твоем и не в моем вкусе… вот влипнешь из-за меня в унылую кабацкую драку, будешь знать…
— Не ворчи, как старушка, — посоветовал Симон. — Сама все увидишь, или уже перестала доверять мне на слово?
— Как же — доверять, — не смогла удержаться девушка. — А кто меня в ангельскую ловушку собственными, можно сказать, руками бросил? так с доверчивыми девушками не поступают.
— И откуда ты знаешь, как поступают с доверчивыми девушками? — поинтересовался агент Преисподней, открывая массивную, с проржавевшими петлями дверь бара.
Разговаривать внутри без хотя бы четверть часовой адатации оказалось невозможно. В тесном помещении с низкими потолками на полтара десятка столиков изнурительно гремела невыразительная, ахающая и охающая басами гитар, бьющая по ушам барабанными отыгрышами музыка. И собравшиеся за столиками посетители вполне соответствовали и грязной луже перед входом, и обшарпанной, выщербленной местами стойке с буфетчиком-барменом, который, все-таки, был больше буфетчиком в клетчатой рубашке с засученными по локоть рукавами. Посетители бара чем-то неуловимо напоминали персонажей плохих детективов — усталые, небритые лица, неприятные, быстрые взгляды блудливых глаз, кепки и шляпы с опущенныеми, обломанными полями, короткие и вонючие сигареты-гвоздики.
Симон, усадив свою спутницу за самый, пожалуй, дальний от дверей и небольшого подиума с шестом в центре зала столик на металлических, причудливо изогнутых ножках, торопливо прихватил у стойки пару высоких стаканов, заполненных прозрачной жидкостью и вернулся, постоянно поглядывая по сторонам будто ожидая внезапного нападения.
— И что ты притащил? — с подозрением принюхавшись к сивушному запаху из стаканов, с трудом прорвалася сквозь музыку Некта. — Мне кажется, здесь коктейли разбавляют водой из той самой лужи перед входом. Заметь, даже маслянные пятна такие же плавают.
— Ну, не хватало еще в таких заведениях брать коктейли, — по возможности внятно буркнул Симон, усаживаясь так, чтобы получше видеть рабочее место стриптизерш у шеста. — Взял водку, самую дорогую…
— С коньяком здесь тоже не стоит рисковать? — с ленцой поинтересовалась девушка об очевидном.
— Конечно, — кивнул её спутник.
— Экий ты стал предусмотрительный, не то, что в тот вечер у отеля, — злорадно напомнила Некта. — Тогда, похоже, не думал о последствиях.
— Как раз тогда-то я только о последствиях и думал, — сдержанно улыбнулся Симон. — Или ты все-таки считаешь, что смогла бы вытащить меня из ловушки? Вернее, заставить ангела-куратора выпустить меня?
— Ты уже семь раз это говорил, и я с тобой согласилась, — со вздохом кивнула Некта. — Просто еще не до конца отошла от воспоминаний… да и жутковато это, согласись — за полтора часа местного времени провести полторы недели в свинарнике.
За дальним столиком вспыхнула ссора, видимо, кто-то кому-то сказал что-то неаккуратное, а может быть, выплеснулась в словесную перепалку давняя вражда — судя по внешнему виду вместе сидели отнюдь не друзья детства или хорошие товарищи школьных времен. Двое неприятного вида мужчин, вскочив из-за стола, вцепились в лацканы курток друг друга, пытаясь в добавок боднуться головами. Зазвенели сброшенные на пол, разбившиеся стаканы. Что-то прикрикнул буфетчик, моментально, одним движением, доставая из-под стойки обрез дробовика, и появление оружия мгновенно подействовало, как сильная доза успокаивающего препарата, введенная в вену. Нехотя расцепившись, мужчины вернулись на стулья, тяжело дыша и ненавистно поглядывая друг на друга, а буфетчик переложил ружье за спину, к высокой батарее разнокалиберных бутылок на стенде, таким образом, чтобы его было видно не только несостоявшимся драчунам, но всем посетителям в баре.
— Не получилось, — с искренним огорчением констатировала Некта, понаблюдав за этой сценой. — А то бы сейчас душу отвела на ком-нибудь…
— Отведешь еще, — хмыкнул Симон. — И драться для этого совсем не понадобится…
Оглушительная с трудном воспринимаемая музыка, больше предназначенная для глушения разговоров за столиками, чем для прослушивания, сменилась на более внятную, ритмичную, и разноцветная гирлянда, удивительно похожая на обыкновеннейшую новогоднюю, обвивающая периметр маленького невысокого подиума с шестом, замигала, подлаживаясь в такт звукам.
Симон удовлетворенно засмеялся, стяхивая с кожаных, почти непромокаемых брюк попавшие на них капли, и сказал не грубо, но колко:
— Довыпендривалась?
— Уж кто бы говорил, — с нарочитым негодованием отреагировала Некта. — Зачем ты меня в этот гадюшник потащил? Тут, я думаю, не только на улице грязь и срач, но и внутри совсем не в твоем и не в моем вкусе… вот влипнешь из-за меня в унылую кабацкую драку, будешь знать…
— Не ворчи, как старушка, — посоветовал Симон. — Сама все увидишь, или уже перестала доверять мне на слово?
— Как же — доверять, — не смогла удержаться девушка. — А кто меня в ангельскую ловушку собственными, можно сказать, руками бросил? так с доверчивыми девушками не поступают.
— И откуда ты знаешь, как поступают с доверчивыми девушками? — поинтересовался агент Преисподней, открывая массивную, с проржавевшими петлями дверь бара.
Разговаривать внутри без хотя бы четверть часовой адатации оказалось невозможно. В тесном помещении с низкими потолками на полтара десятка столиков изнурительно гремела невыразительная, ахающая и охающая басами гитар, бьющая по ушам барабанными отыгрышами музыка. И собравшиеся за столиками посетители вполне соответствовали и грязной луже перед входом, и обшарпанной, выщербленной местами стойке с буфетчиком-барменом, который, все-таки, был больше буфетчиком в клетчатой рубашке с засученными по локоть рукавами. Посетители бара чем-то неуловимо напоминали персонажей плохих детективов — усталые, небритые лица, неприятные, быстрые взгляды блудливых глаз, кепки и шляпы с опущенныеми, обломанными полями, короткие и вонючие сигареты-гвоздики.
Симон, усадив свою спутницу за самый, пожалуй, дальний от дверей и небольшого подиума с шестом в центре зала столик на металлических, причудливо изогнутых ножках, торопливо прихватил у стойки пару высоких стаканов, заполненных прозрачной жидкостью и вернулся, постоянно поглядывая по сторонам будто ожидая внезапного нападения.
— И что ты притащил? — с подозрением принюхавшись к сивушному запаху из стаканов, с трудом прорвалася сквозь музыку Некта. — Мне кажется, здесь коктейли разбавляют водой из той самой лужи перед входом. Заметь, даже маслянные пятна такие же плавают.
— Ну, не хватало еще в таких заведениях брать коктейли, — по возможности внятно буркнул Симон, усаживаясь так, чтобы получше видеть рабочее место стриптизерш у шеста. — Взял водку, самую дорогую…
— С коньяком здесь тоже не стоит рисковать? — с ленцой поинтересовалась девушка об очевидном.
— Конечно, — кивнул её спутник.
— Экий ты стал предусмотрительный, не то, что в тот вечер у отеля, — злорадно напомнила Некта. — Тогда, похоже, не думал о последствиях.
— Как раз тогда-то я только о последствиях и думал, — сдержанно улыбнулся Симон. — Или ты все-таки считаешь, что смогла бы вытащить меня из ловушки? Вернее, заставить ангела-куратора выпустить меня?
— Ты уже семь раз это говорил, и я с тобой согласилась, — со вздохом кивнула Некта. — Просто еще не до конца отошла от воспоминаний… да и жутковато это, согласись — за полтора часа местного времени провести полторы недели в свинарнике.
За дальним столиком вспыхнула ссора, видимо, кто-то кому-то сказал что-то неаккуратное, а может быть, выплеснулась в словесную перепалку давняя вражда — судя по внешнему виду вместе сидели отнюдь не друзья детства или хорошие товарищи школьных времен. Двое неприятного вида мужчин, вскочив из-за стола, вцепились в лацканы курток друг друга, пытаясь в добавок боднуться головами. Зазвенели сброшенные на пол, разбившиеся стаканы. Что-то прикрикнул буфетчик, моментально, одним движением, доставая из-под стойки обрез дробовика, и появление оружия мгновенно подействовало, как сильная доза успокаивающего препарата, введенная в вену. Нехотя расцепившись, мужчины вернулись на стулья, тяжело дыша и ненавистно поглядывая друг на друга, а буфетчик переложил ружье за спину, к высокой батарее разнокалиберных бутылок на стенде, таким образом, чтобы его было видно не только несостоявшимся драчунам, но всем посетителям в баре.
— Не получилось, — с искренним огорчением констатировала Некта, понаблюдав за этой сценой. — А то бы сейчас душу отвела на ком-нибудь…
— Отведешь еще, — хмыкнул Симон. — И драться для этого совсем не понадобится…
Оглушительная с трудном воспринимаемая музыка, больше предназначенная для глушения разговоров за столиками, чем для прослушивания, сменилась на более внятную, ритмичную, и разноцветная гирлянда, удивительно похожая на обыкновеннейшую новогоднюю, обвивающая периметр маленького невысокого подиума с шестом, замигала, подлаживаясь в такт звукам.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 86 из 127
