Al-furud

Рэй затыкается. Моргает ошарашенно и приподнимается на локтях. Кэлху снова облизывается, скрещивает ноги, садясь на полу поудобнее. И не удивляется, когда его снова притягивают за шею.

— Ты ни разу не целовался? — шепотом, будто это большой и страшный секрет.

— Нет.

— Как же… а секс?

— Нет.

— Кэл… Кэ-э-эл, а почему?

Кэлху чувствует, как ему ерошат волосы. Прижимается губами к подбородку Рэя, кусает осторожно. Тот улыбается, выдыхает шумно.

— Просто не было.

— А девочки?

— Что?

— Они же должны возбуждать.

— Нет, — пожимает плечами.

— Нет? А… утром? Стояк по утрам.

— Стояк?

— Ну… Член стоять должен. Эрекция. Утренняя.

— А… Есть.

— И как ты…

— Жду, когда пройдет.

— Бля-я… Кэл, — Рэй фыркает, смеется.

— Что?

— Я думал… — притягивает ближе, касается губами губ. — Ладно. Не важно. Хочешь еще раз?

И вместе с выдохом — «да» — Рэй снова целует. Гладит по шее, сжимает загривок и забирается пальцами под ворот футболки, чуть царапая. От этого у Кэлху по телу мурашки и желание обнять. Скользит ладонью по животу Рэя, скрытому под одеялом — чувствует дыхание. Повторяет движения губ.

Тепло. Настолько, что отстраняться не хочется.

— Хорошо? — Рэймонд смотрит в глаза, проводит пальцем по нижней губе Кэла.

— Да.

— Скажи… — хмурится. — Скажи, что тебе хорошо. Вместо «да».

Кэлху облизывается, повторяет:

— Мне хорошо.

— Хорошо, — улыбка. — Мне тоже хорошо…

— Это хорошо.

Смех Рэя. Чуть хриплый, искренний и смущенный. Кэл утыкается лбом в чужое теплое плечо, чувствуя, как парень чуть дрожит. Не может удержаться — губы сами собой растягиваются, а в груди сжимается, будто он заглядывает туда, куда ему не позволено. Сладко-больно.

Кусает губу, но все равно улыбается — не перекрыть, — поднимает взгляд на Рэймонда. Тот перестает смеяться, просто гладит затылок Кэлху и говорит:

— Давай сегодня прогуляемся.

— Давай, — отвечает, даже не думая. Просто соглашается. Разговаривать с Рэем приятно. Хотя… вообще разговаривать приятно. — Я выучил все буквы.

Хочется услышать похвалу, чтобы сказали, какой он молодец, погладили и улыбнулись. Кэлху честно этого ждет и охает, когда Рэй резко его обнимает, затаскивает на постель и тискает.

— Умница, Кэл, — отстраняется, проводит ладонью по его голове, встрепывая волосы. — Ты очень быстро учишься.

— Да.

— Да? — хитро прищуривается.

— А…

— Ладно, — Рэй ржет, поднимается. — «Да» — так«да». Я умываться. И потом пойдем гулять.

Он не думал, что все будет настолько просто. Он просто хотел помочь… как это называется? Материально?

Бар находился в подвале по улице Уорингтон. Раздолбанные ступени, хлипкая, обитая картоном дверь, тусклая лампочка. Внутри — не менее грустно. Грязные полы, пробегающие из угла в угол крысы, невнятная пьяная публика и недоброжелательные взгляды.

Ему объяснили правила.

Первое: если ты вышел на ринг, то уйти без боя не имеешь права.

Второе: чтобы победить, нужно нокаутировать противника.

Третье: бить можно куда угодно, но без капитальных травм.

— Не хватало еще, чтобы сюда приехали врачи и парочка полисов, — сказал Дюк.

Хотя сначала он сказал, что его зовут Дюк и что он очень не уверен в боевых способностях новенького.

— Ты выглядишь дохляком. Представляешь, что будет с моим заведением, если тебя ударят, а ты рассыплешься? — Кэлху даже не успел ответить, что не знает. — Так я тебе скажу: сюда приедут полисы наводить свой поганый порядок. А мне это нахер не сдалось.

Кэл кивнул. Дюк вздохнул.

В итоге вызвали на ринг не слишком борзого парня — для пробы.

«Бессердечный» — тату над левым соском. Кэл так и называет противника про себя.

Толпа за металлической сеткой дергает ее пальцами, орет и улюлюкает, брызгает на самодельный ринг и бойцов водку. Кэлху перестает это замечать ровно через три секунды после первого удара того, кто стоит напротив. Он честно старается делать все менее травматично для Бессердечного. Ногой — с размаха — под колено, кулаком в челюсть. Буквально пара ударов, а противник уже не может подняться и сплевывает на пол кровь вперемешку со слюной и осколками зубов. Кэл ничего не чувствует, глядя на него. Только перебирает в голове перечисленные Дюком правила.

Хватает врезать коленом в лоб, и Бессердечный валится на бок, закатывая глаза и пуская кровавые пузыри.

Слишком просто. Но ему честно отсчитывают выигрыш. Дюк сует в руки несколько купюр, хлопает Кэлху по плечу.

— А ты молодцом. Если не выдохся, то можешь порадовать этих ублюдков еще раз. Тратить деньги они любят.

— Нет.

— Как знаешь. Мы открыты каждый день и ночь, кроме четверга. Буду ждать. Ты ценный экземпляр.

— А сколько я получу в следующий раз?

— Ребята посмотрели, что ты из себя представляешь. Ставить будут активнее. Так что… раза в четыре больше того, что ты держишь в руках.

Кэлху чуть не спрашивает, как это посчитать. Рэй говорил, что люди часто пользуются таким незнанием, поэтому могут надуть. Почему именно «надуть», Кэл так и не понял, но правило вполне усвоил.

— Тогда еще раз.