Алберт Фиш: история убийцы по кличке «Серый Человек»

Когда в 1925 г. Фиш пережил видение Бога, он понял, что должен прекратить убивать детей в целях удовлетворения похоти, но ему надлежит начинать приносить их в жертву. Если Христу окажется неугодна такая жертва, Он остановит Фиша. Преступник принялся выслеживать мальчиков и, предварительно кастрируя, совершать их убийства. Никаких иных целей, кроме принесения жертвы Иисусу, Фиш после 1925 г. не преследовал.

Виртман, впервые выслушав эту невероятную исповедь, спросил у Фиша: считаете ли Вы себя безумным?

Преступник ответил уклончиво, явно почувствовав таившуюся в словах врача уловку: «Не обязательно. Я никогда не понимал себя».

Что-то эсхиловское чудится в этом диалоге. Можно подумать, будто большой поэт рассуждает о смысле жизни…

К чести Виртмана следует сказать, что эксперт не очень-то поверил первым откровениям Фиша о совершенных им убийствах. Казалось очевидным, что преступник, убедившись, что против него уже накоплен серьезный изобличающий материал, постарается наговорить на себя как можно больше с целью создать о самом себе впечатление, как о человеке явно ненормальном. Самооговор может быть столь же эффективной стратегией защиты, как и полное непризнание своей вины. Поэтому не стоило особенно переоценивать жуткую сагу Фиша о двух с лишком десятках совершенных убийств; ото всего сказанного он мог в одночасье отпереться.

Поэтому доктор, сообщив полицейским о сделанных преступником признаниях, не прервал своего теснейшего общения с ним.

Ободренный заинтересованным вниманием Виртмана преступник стал со временем развивать тему об искупительной (применительно к первородному греху) силе страдания. «Я всегда имел желание причинять боль другим и испытывать боль самому. Я всегда наслаждался тем, что терзало»,-сказал как-то Фиш психиатру. Преступник настаивал на том, что не только жестоко мучил казнимых детей, но заставлял страдать и самого себя. По словам Фиша, он порол себя плетью, бил по груди и ногам палкой, вставлял в собственный анус зажженную свечу и терпел боль от капающего на ягодицы воска. Увидев, что на докотора все сказанное не произвело особого впечатления (в силу недоказуемости подобных рассказов), Фиш сказал, что способен убедить Виртмана в правдивости того, о чем рассказывал. Психиатр, разумеется, заинтересовался, и Фиш поведал ему, что на протяжении ряда лет втыкал себе в промежность швейные иглы, загоняя их полностью в тело. «Вы хотите сказать, что иглы все еще не извлечены?» — уточнил Виртман у Фиша. Увидев молчаливый кивок, Виртман поначалу ему не поверил.

Доктор попросил Фиша снять штаны: при визуальном осмотре никаких подозрительных следов обнаружено не было. Но к шокирующему результату привело рентгеновское исследование: нижняя часть ягодиц и промежность Фиша оказались утыканы иглами разных размеров. Длина некоторых из них достигала 7 см! Всего Вертман насчитал на рентгеновских снимках в теле преступника 29 стальных игл.

Виртман был поражен открытием. Фиш-доволен тем, что сумел убедить в своей правдивости доктора.

По признанию Вирмана очень тяжелое впечатление оставляло постоянное цитирование Фишем Библии. Преступник хорошо ее знал, многие фрагменты цитировал наизусть, либо близко к тексту. Учитывая, что все эти цитаты были призваны обосновать особую роль Фиша, как некоего высшего жреца, приносящего в заклание невинных агнцев, изрекаемые преступником фразы выглядели изощренно-кощунственными. При этом сам Фиш периодически впадал в состояние, похожее на некое мистическое переживание. Вот как об этом написал Виртман в своей книге: «(Рассказывая о мучениях детей) он говорил сухо, подобно домохозяйке, описывающей любимые кулинарные рецепты, но время от времени его голос и выражение лица указывали на своего рода удовлетворение и экстатический трепет. Я сказал самому себе: однако, этот человек вряд ли определяет медицинские и юридические границы здравомыслия, а это значит-он вне пределов этих границ».

Преступник признался Виртману, что имел неодолимую потребность писать скабрезные письма. Причем, его подмывало не просто писать безадресную брань, а методично описывать свои действия таким образом, чтобы психологически травмировать читающего. Желание написать письмо Буддам, чтобы заставить страдать семью, наивно отправившую на смерть маленькую Грейс, мучило его несколько лет. Периодически он принимался такое письмо писать, но затем ощущение опасности останавливало Фиша и он уничтожал написанное. В конце-концов, он не смог преодолеть искушение и все-таки отослал письмо Буддам. Он предпологал, что письмо вызовет полицейское расследование, но надеялся, что конверт с символикой NYPCBA, совершенно случайно попавший к нему в руки, не наведет сыщиков на его след.