Амортенция для Темного Лорда

Но Гарри, даже ударившись во все тяжкие, все равно ждал свою блондинистую любовь, ибо знал, что где-то там — далеко, так далеко, что ему пока не добраться — ходит легкой походкой белоснежный слизеринский Хорек… завтракает, обедает, ужинает, читает книжки, гуляет в парке… пусть даже под ручку с мерзким няшей… но он — есть, а это самое главное!

Блондинистая любовь Поттера, чертыхнувшись, рухнула со склизкого камня в океан, пребольно ударившись загорелой задницей о воду, и выползла на берег. «Эх! Такой прыжок сорвался!» — Драко раскинулся счастливой звездочкой, утопив ножки в прибое.

Кра-со-та! Ти-ши-на! И вот уже почти три года ни одной живой души. Хорошо еще, еда появляется трижды в день, и вода в ручье изумительно вкусная, и учебники есть. А то так и на луну завыть недолго! Хотя, признаться честно, в первый год пребывания в тропическом раю, со всех сторон окруженном магическим барьером, искусно выставленным Альбусом Дамблдором, Малфой на луну выл… частенько. Потом разговаривал с деревьями… потом с самим собой… и нашел себя вполне приятным собеседником, гораздо лучше любого дерева.

И, хвала небесам, в его арсенале остались хотя бы косметически-гигиенические чары, а то зарос бы он белоснежной бородой и волосами до пояса, и превратился в молодую копию директора Хогвартса… Бр-р-р! Не дай Мерлин! А так он себе очень даже нравился — стройный, загорелый и абсолютно голый. Постоянно! Потому что одежду ему оставить забыли, а та, в которой он сюда попал, давно уже превратилась в кучу тряпья.

В общем, Драко довольно неплохо переносил вынужденное заточение, но ему отчаянно не хватало свободы… и любви. Особенно любви. К середине третьего года своего одиночества он начал скучать даже по придурку Поттеру с его зеленющими глазами и дурацкой манерой ухаживать.

Вспомнив нелепые попытки Золотого Мальчика к нему подкатить, Драко испытал уже обычное в этом случае возбуждение. Мазохистом он определенно не был, но теперь, по прошествии времени, вполне мог оценить жаркую, неконтролируемую страсть Поттера. Хотя вел себя чертов гриф по отношению к Малфою совершенно изуверски. Не дай Мерлин никому!

Небо потихоньку начинало темнеть и вспыхивать россыпями созвездий, теплые волны ласково омывали возбужденное тело, и правая рука Драко привычно обхватила уже почти болезненный стояк, а левая жадно заскользила по телу, сминая и пощипывая чувствительную от солнца кожу. А что? Заниматься любовью с океаном — не самый плохой вариант для одинокого молодого парня…

Могло быть гораздо хуже — советовал же ему Дамблдор завести воображаемого друга. Но Драко как-то совсем не хотелось трахаться с собственной шизофренией, так что никаких невидимых друзей — правая рука и океан куда лучше!

С хриплым стоном Малфой кончил и, сладко потянувшись, пошел спать в небольшое бунгало, служившее ему приютом вот уже два года одиннадцать месяцев и двадцать восемь дней — скоро его заточению должен наступить конец! И — здравствуй дом, милый дом…

Растянувшись на простеньком ложе, которое по сравнению с тем, где он спал в мэноре, даже постелью-то назвать было сложно, Драко погрузился в сон… Уж что-что, а спалось в этом диком местечке просто великолепно.

И то ли Дамблдор перемудрил, то ли Драко обсчитался со временем, но едва лишь утром он открыл глаза, как вихрем аппарации его выбросило прямо на ковер малого зала Малфой-мэнора, где в тихой семейной обстановке хозяева и их близкий друг Северус Снейп изволили завтракать.

Троица испуганно вскинулась, не сразу признав в рослом загорелом красавце, живописно разметавшемся на ковре, сына и крестника, который три года назад покинул их совсем еще мальчишкой — хрупким и угловатым.

Люциус, скользнув по телу отпрыска изучающим взглядом, гордо приосанился.

— А мальчик-то весь в меня, — заявил он, набрасывая на сына свой халат и прижимая к груди его не по-малфоевски лохматую после принудительной аппарации голову.

— Ой, Люци, ты себе льстишь, — мурлыкнула Нарцисса, расцеловав Драко в обе щеки. — Мальчик кое в чем тебя, безусловно, перерос.

— Ничего и не льстит! — обиделся за Малфоя-старшего Снейп. И тоже полез обниматься. — Просто один в один.

— Ну, тебе-то, конечно, виднее, — захихикала леди Малфой.

Сказать, что Драко был ошеломлен переменами в своем благородном семействе — ничего не сказать. Он был шокирован, скандализирован, но все же бесконечно рад оказаться дома. А с родителями и Северусом он как-нибудь потом разберется… когда отдохнет, придет в себя и поймет, что вообще происходит в этом новом для него мире…

Стажеры веселой стайкой толпились у дверей кабинета самого высокого начальника Аврората, и их радужное настроение было весьма понятно — шутка ли, сам Главный аврор Кингсли Шеклболт отправит их на первые, правда, совсем простенькие задания. Раздача слоников должна была начаться еще полчаса назад, но проскользнувший ужом к Кингу Альбус Дамблдор несколько сбил обычно четкий график приемов Главного.