Апокалипсис

Путник босой в разорванной рясе, полуживой, сил нет, жара, пот, песок, смерть. Шаг ещё шаг, и песок, сорвавшись с места, бросается в лицо, тупо бьёт всё тело, лезет в рот хрустящим крошевом, в глаза режущей болью, липнет на потную кожу шершавой проказой. Попытка встать. Пинок с боку под ребра в живот. Небо с песком в глазах. Ещё удар в ребра, голову. Больно. Зажмурил глаза, сильно, что бы ни так больно их резал песок и… сразу вновь обрушивается кровь, вопли, стоны, треск раздробленных костей и, смерть, смерть, смерть. Отец Небесный да что же это?!

— Вставай ублюдок, вставай. Подставь харю свою ну, ну, удобней и повернись — так… Хххаа!

Искры из глаз, кровь, липкая, горячее песка кровь. Песок, жара, боль. Удар, ещё удар, ещё. Всё, сил больше нет. Невесомость, забвение, тьма. Тьма огромная, чёрная со светящимися бурными потоками крови, крови, крови. Тьма рисует в себе страшные лица искаженные злобой, болью, мукой и страхом. Ничейная, пока ещё нейтральная полоса на ней нет жизни, и на ней же кончается жизнь… навсегда! Передние ряды двух армий неотвратимо пожирают разверзшимися пастями последние метры ничейной земли, последние мгновения пребывания, на этой земле неся на лезвиях своих — смерть, кровь, муку, боль, ярость и избавление. Аааааххх! Сошлись! Столкнулись! Переступили черту! Перестали быть людьми, превратившись в кровожадных зверей! И витало над этим безумством другое безумство, породившее первое — «Не думайте, что Я пришёл принести мир на землю; не мир пришёл Я принести, но меч, Ибо пришёл Я разделить человека с отцом его, и дочь с матерью её, и невестку со свекровью её» Стрелы, мечи, копья, лики на стягах, безумные вопли, ругань, проклятья, смех, бряцанье доспехов, бешеный ритм сердец перед вечным покоем пыли, что ждёт их совсем скоро.«И враги человеку — домашние его. Кто любит отца или мать свою более, нежели Меня, не достоин Меня» Разрубленные, изувеченные мастерством ненависти тела, руки, ноги, головы и… всюду кровь, кровь, кровь.«Вы слышали что сказано: око за око, и зуб за зуб» И… детский плачь — «Мама! Мамочкааааа!» Все и всё замирает. Нет нейтральной полосы, есть земля, она уже не их. Они лишь пыль. Их уже — нет! Проклятая тьма избавления… Отец Небесный да что же это?

— Вставай, вставай — это только начало!

Снова пинки ногами. Больно. Слышится треск поломанных рёбер. Больно, как больно!

— Встать! Встать!

Левая щека уступает место для боли правой. Правая — левой. Потерян счёт. С каждым ударом искры из глаз превращаются в буквы, слова, пропасть — «Не противься злому. Но кто ударит тебя в правую щёку твою, обрати к нему и другую». Снова удар под дых, снова паралич дыхания, снова падение на песок во тьму, в кровь и боль. Вся пустыня, весь её песок сжимаются в точку. Она проваливается вниз это… Земля. Она медленно вращается и по ней течёт кровь — везде. Океаны, моря, горы, пустыни и долины везде кровь, смерть, боль. Вся Земля — один огромный кровавый плевок в лицо мироздания.

— Встать! Встать!

Убедить, попросить, сжалиться. Очень больно, невыносимо, выше всяких сил.

— Стой! Стой! Нельзя же так!

Он стоял, а другой с трудом поднимался. Он стоял и смотрел. Смотрел презрительно как на кусок шевелящегося дерма, раздумывая, как бы это так по ловчее попасть ногой в зубы, да так, чтобы выбить их все и все сразу. Но потом, решив, что это ещё успеется, отошёл на шаг и спросил.

— Зачем ты здесь? Это всё было моё. Это всё было для людей. Моих людей! Ты можешь видеть всю Землю — ты посмотрел. Ты увидел, до чего ты довел их своей кровавой мессой… Ты лишний, ты бунт, ты антипод здравому смыслу, ты ничто, ты — ноль!

С трудом поднявшись, и стерев с лица кровавый песок, он увидел наконец-то своего обидчика. Огромный, сильный, со знакомым огнём в глазах. В них вся боль, зло, ненависть безвинно пролитой людской крови. Вот она Совесть, вот она вся перед ним, вот она смотрит на него и жаждет отмщения! А сил больше нет. Есть только вера, единственная точка опоры. Больше — ничего!

— Я… знаю, кто ты, — прошептали с трудом окровавленные губы.