Балда

Сначала они решили сжечь женщину, разожгли огромную покрышку, тело положили сверху. Женщина провалилась во внутрь покрышки, ее тело приняло положение в форме английской «V». Покрышка горела яростно! Треск горения почти оглушал подростков, страшный, черного цвета дым, с хлопьями поднимался к потолку и вскоре заполнил весь цех до уровня окон. Из центра покрышки торчали ноги и руки Ксении, так будто горящая адская покрышка пыталась проглотить ее. Сжечь тело не удалось. К утру покрышка прогорела, но остался обезображенный, черный кусок мяса и костей, все еще похожий на человеческое тело. Ребятам повезло, фабрика находилась на отшибе, самом краю поселочка и то ли никто не видел дыма, то ли в новогоднюю ночь людям было не до пожара на заброшенном предприятии…

Убийцы перенесли Ксению, то что от нее осталось, в гараж к Мише. Положили ее в смотровую яму, закидали тряпками и прочим мусором. Два дня после они копали могилу, в нескольких километрах от поселочка, у ручья, тянущегося с очистных. Мерзлая земля не поддавалась ни ломам, ни киркам, но спустя какое— то время яма была готова. Когда друзья закопали тело, возвращаясь в поселок, с инструментом, им на пути попался старик. Был уже вечер, старик словно встречал их у первых к дороге, домов. Подростки прошли мимо него, он даже не спросил зачем им инструмент, что они делали в поле, он все знал сам… Похожий на доброго волшебника, какими показывают их в фильмах, он стоял и смотрел на ребят. Та история так и закончилась, Ксения пропала, ее тело не нашли. Началась другая история, она разворачивалась в душах подростков, как гнилой фундамент их жизни, она портила все что было после, всю их дальнейшую жизнь. Жене повезло, Света и дочь иногда помогали забыться, бывало даже на недели, месяца. Дима же постоянно менял женщин и постоянно пил, удивительно что он не спился окончательно, что— то все— таки заставляло его держать себя в руках… Может природная веселость характера, его живость. Сейчас он лежал в луже собственной крови в обнимку со своим убийцей, своим другом.

Когда Евгений пришел в себя, он решил не скрываться, пойти домой, рассказать все жене, а дальше… Как был, не одеваясь, все еще с ножом, босой, он выскочил в холод ночи. Шатаясь по всей дороге, он шел, оставляя за собой кровавые следы на свежем, воздушном снегу. Он ревел, говорил Диме что любит его, что весной они обязательно пойдут купаться, вот сразу, как только сойдет лед.

— Помнишь как мы купались в апреле на Чумаргах? Как потом грелись, кутаясь в куртки? Мы снова поедем на Чумарги, позовем Мишу и поедем, как раньше, втроем. Ты опять побоишься лезть в воду, Миша затащит тебя силой, ты будешь визжать а потом мы все заболеем, но выздоровев, будем хвастаться всем что именно мы начали купальный сезон, еще в апреле! Женя долго шел до дома, несколько раз падал в снег, опускался на колени, рыдал во весь голос, кричал на всю улицу. В один момент Евгений заметил впереди мужчину, совсем близко. Похоже незнакомца ничуть не смущал вид полураздетого, босого прохожего. Незнакомец небрежно прошаркал мимо и не обратил на нашего героя никакого внимания. Уже когда мужчины разминулись, Женя поймал себя на мысли «что— то знакомое» именно, что— то знакомое сквозило в каждой детали незнакомца…

— Шако? — голос оказался слаб, в горле запершило, не так легко перейти с крика на разговор. Незнакомец обернулся. Да, это был Шако. Постаревший, ссутулившийся, с драной седой бородой, но все еще с огромным сопливым носом, веселый и как почти всегда, пьяный. Старый пес Шако! Он стоял, пошатываясь и глядя на Женю неузнавающим взглядом.

— Шако, это я, Женя! — убийца будто забыл обо всем что натворил, рядом с Шако он снова чувствовал себя ребенком, беззаботным и владеющим, казалось, всем миром, всей своей жизнью.

— ЖЕна? Ах… те здрази ап даш!

— Шако широко разулыбался, было понятно, он не помнил Евгения, но был рад что сказал то что сказал. Понимал ли его Женя… старика это совсем не волновало.

— Что тебе дать?

— Те! Те преэээвт ап даш а! Женя замотал головой, за годы он отвык от речи старого друга и сейчас ничего не понимал, а может и не мог понимать после всего этого вечера.

— Ти ешо петУшка! — взялся за старое Шако. Женя был уже почти спокоен, даже стал чувствовать холод, хоть в его глазах все плыло, но он был вполне адекватен, как вдруг увидел, за спиной старикаее!