Бедная Лиза

— Лучше бабке скажи, пусть она мне джинсы вернет, — попыталась сменить тему Лиза. — На улице холодно и ветер.

— Бабка — молодец, — сказал Пашук. — Работает в верном направлении. А мы тебе дубленочку из сундука достанем, если, конечно, будешь хорошо себя вести.

— Это примета у нас такая деревенская есть, — пояснила Олюня. — Если девка в штанах ходит, то скоро детишек не жди.

— А нам детишки нужны скоро, — просюсюкал Влад, вытягивая губы трубочкой, как для поцелуя.

Лиза инстинктивно отшатнулась, а Настёна громко застучала по столу.

— Это что ещё? — Влад, не мигая, уставился на Лизу. Его челюсть выдвинулась вперед, а синие, холодные как лёд, глаза начала застилать мутная пелена. — Я твой муж, и ты знаешь об этом.

Лиза вопросительно посмотрела на Олюню, и та смущенно, как бы извиняясь, пожала плечами. Настёна ухватила со стола ложку и принялась стучать ей. Громко и тревожно.

— Заткнись! — рявкнул Влад.

Женщина засуетилась и принялась успокаивать дочь. Тогда Пашук нервно вскочил, подошел к серванту, а потом вернулся обратно. Затем снова встал.

— Хватит уже всем психовать. Задрали, — прохрипел Влад очень зло. — Что хочу, то и делаю. Мне может твои свиньи уже поперек глотки сидят. Я может, тела нормального женского хочу. Моя жена. Ты видел? Вот она.

Влад резко поднялся, и его стул с грохотом опрокинулся назад. Вот она тёплая, мягкая и аппетитная. Он опустил свои гигантские лапы Лизе на шею.

— У нас был уговор, — маленькие глазки Пашука злобно сузились, а беспалая рука часто-часто затряслась. — Ты обещал.

— Слышь, папаша, шел бы ты уже спать, а то глядишь, сердечко опять прихватит, — съязвил Влад, отпуская лизину шею, и зарываясь пальцами ей в волосы. — Моя жена. Моя.

Губы Олюни задрожали, предвещая не лучшее развитие событий, а бабка заулыбалась особенно глупо.

Девушка закрыла глаза и представила, что вот сейчас она берет со стола нож и втыкает его прямо в мягкое жирное горло Влада. Глубоко, по самую рукоятку, втыкает и с наслаждением смотрит, как из раны фонтаном хлещет кровь. Как его грузная туша валится на пол, и как она садится сверху, и режет, и режет мерзкую свинячью кожу.

Его руки оставили волосы в покое и поползли ниже. Не выдержав, Лиза попыталась встать.

— Сидеть! — скомандовал Влад и шлепнул по больному плечу, девушка беспомощно свалилась на стул.

— Тихо всем, — неожиданно крикнул Пашук. — Собаки брешут. Там кто-то у ворот.

Быстрыми шаркающими шагами он вышел из дома, и все настороженно и безмолвно принялись смотреть на дверь. Даже Влад, наконец оставил Лизу в покое. Однако ждать им пришлось недолго. Первым в комнату вошел растерянный Пашук, а за ним, какой-то осунувшийся и усталый, появился Слава.

Лиза радостно вскрикнула, остальные ошарашенно уставились на него.

— Всем привет, — произнес тихо Слава. — Я передумал. Я за Лизой.

Повисла напряженная тишина, в которой даже Настёна не издавала никаких звуков.

— Только попробуй, — угрожающе проревел Влад и весь его облик, как тогда ночью, начал стремительно меняться. Щёки покрылись короткой жёсткой шерстью, изо рта вылезли клыки, а нос удлинился и принял форму свиного рыла.

Сначала Слава равнодушно наблюдал за этим превращением, а потом достал из кармана пистолет:

— Только давай без этого. Я всё решил. Она мне нужна самому.

Лиза подбежала к мужу и спряталась за его спиной.

— Я же тебя убью, гнида, — ослепленный ненавистью, Влад брызгал слюной и выглядел омерзительно.

Однако собаки на улице не утихли, остервенело захлёбываясь в собственном рыке, они бешено лаяли и подвывали на разные голоса, отчего создавалось ощущение, что во дворе происходит нечто страшное.

— Ты кого-то привёз? — озадаченно спросил Пашук сына.

Но Слава ответить не успел, потому что от оглушительного удара деревянная дверь разлетелась в щепки, свет замерцал, и в комнату хлынули чудовищные дикие звери. Тягучая окровавленная пена, свисающая с их ощеренных пастей, имела самый яркий и завораживающий цвет, из всех, что попадались Лизе за эти несколько дней. Дальше все происходило с такой скоростью, что девушка уже не могла ничего осмысливать. Вжавшись в стену позади Славы, она едва дышала и лишь глядела во все глаза. Бежать было некуда.

Пашук тонко и неистово завизжал, лихорадочно заметался на одном месте и, когда волки подскочили к нему, Лиза отчётливо услышала, как противно, вместе с одеждой, затрещала раздираемая по живому плоть. Огромные куски мяса, выгрызаемые из его скукоженного жалкого тела, тут же исчезали в голодных разгоряченных глотках.

Схватив деревянный стул, Влад обрушил его на первую же подскочившую к нему тварь, и та с жалобным визгом шавки отскочила в сторону. Следующим двоим он размозжил голову кулаком, остальным стал просто переламывать хребты, так легко, как если бы занимался этим каждый день. Один волк изловчился, и запрыгнул хряку на загривок, но тут же был схвачен и исполосован острыми растопыренными клыками.