Фандом: Изумрудный город. Менвит-зоолог Эль-Сун отправляется в автономную экспедицию к Большой реке изучать беллиорских крокодилов. В качестве связиста и помощника он арендует у начальника связи «Диавоны» Ра-Хора его личного раба и ассистента Лана. Что ожидает пришельцев — избранника и раба в лесах Гудвинии? Ведь пока они изучают местное зверьё, в Ранавире грядут нашествие мышей, Дни Безумия вещей и прочие«приятные» события канона!
274 мин, 43 сек 11954
Тот от неожиданности испуганно подскочил и, узрев нависающего над собой избранника, мигом сменил позу. Теперь он сидел на пятках, низко опустив голову и бессильно уронив руки на колени. Весь вид его выражал рабскую беспомощность и покорность. Хоть историю рабовладения им иллюстрируй!
— Я тебя ищу по всей деревне! — недовольно сказал Эль-Сун, возвышаясь над съёжившимся арзаком. — Какого хрена ты тут, а не где-то возле домов?
— Простите, господин, — прошептал раб, ещё ниже опуская голову, — Я не подумал, что вы будете искать меня, ведь вы же собирались работать над текстами, а я вам в это время обычно не нужен… Мне вдруг захотелось прийти сюда… Простите… Я готов понести наказание.
— Не собираюсь я тебя наказывать! — Эль удивлённо посмотрел на него. — И не собирался, в общем-то.
Он подумал и… присел на траву рядом с арзаком. Тот в изумлении вскинул голову.
Взгляды господина и раба встретились. В глазах Лана сидел… страх!
— Та-ак! — протянул Эль-Сун, удерживая взглядом содрогнувшегося арзака. — Вот это-то я и хотел бы прояснить! Лан, в чём дело? Уже не первый день я вижу, как ты от меня шарахаешься, а сейчас у тебя такой вид, словно ты меня боишься. Я что, настолько страшен?
— Н-нет, господин…
— Тогда какого фига? С того дня, как я приказал тебе сделать мне массаж, тебя словно подменили! Чего ты боишься?
— Я…
Повисло молчание. Раб нервно теребил ткань брюк и кусал губы.
«Нет, тут, кажется, уже что-то более серьёзное!» — с пробившимся сквозь раздражение беспокойством вдруг подумал зоолог.
Ему сейчас почему-то не хотелось, как раньше, запугивать Лана, да и вообще не хотелось держать его в страхе. За то время, пока арзак от него «шарахался», Эль успел заскучать по их привычным, спонтанно возникавшим беседам на разные темы (раб неожиданно оказался довольно интересным и начитанным собеседником — и это если ещё не считать его порой совершенно нехарактерных для «живой куклы» суждений и реакций!), по живому общению в процессе работы с животными, съёмок и последующего видеомонтажа. Все эти нынешние отрывистые«да, господин», «нет, господин», «слушаюсь, господин» за несколько дней успели порядком задолбать Эль-Суна. Ему хотелось видеть перед собой прежнего Лана.
Зоолог тряхнул головой и взял арзака за подбородок, заставив его поднять к нему лицо. Взял мягко, даже бережно.
— Я задам тебе прямой вопрос, на который хочу от тебя столь же прямого ответа… — спокойно и стараясь придать голосу убедительную мягкость, сказал он, вглядываясь в беспомощно вздрагивающие зрачки. — Задам не под гипнозом, я уже давно понял, что ты и без него правдив, и сейчас не хочу силой вытаскивать из тебя эту правду. Итак. ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ? Говори. Смелее.
Лан сглотнул. Губы его дрогнули в попытке что-то сказать.
— Власти, господин… — наконец, выдавил он, немного помолчав. — Вашей власти надо мной. И… того, что она может со мной сделать.
Снова воцарилось звенящее молчание. Слышно было только, как в траве цвикает какое-то насекомое.
— Вот оно, значит, как… — проронил Эль-Сун. — Значит, власти…
Раб судорожно вздохнул и съёжился.
— Пожалуйста, господин… — еле слышно прошелестел он.
Менвит посмотрел на него и внезапно вместо презрения к этому униженному и дрожащему существу почувствовал… жалость. Ему немедленно припомнились красноречивые отметины на теле раба — следы перенесённых когда-то, ещё задолго до их встречи, издевательств. М-да, кажется, в жизни этого арзака этой самой власти избранников над ним было более чем предостаточно! До сих пор забыть не может.
Зверёныш ты, зверёныш, не везло тебе с приручателями…
Мысли потекли в новом направлении. Эль-Сун отчётливо понимал, что заключённый им и Ра-Хором договор аренды, де-юре передающий ему этого парня во временное личное пользование, означает и то, что де-факто он может делать с этим рабом всё, что ему заблагорассудится — гонять по всяким поручениям, ругать, бить, мучить морально и даже физически… В общем, всячески использовать по своему личному усмотрению — при условии, конечно, что это не нанесёт ощутимый вред жизни и здоровью раба. И… не оставит никаких следов и зацепок, позже позволивших бы его хозяину узнать, как всё это время обращался с арендованным живым имуществом арендатор.
Причём, зоолог также понимал, что, случись ему воспользоваться этим гипотетическим правом и ненароком перегнуть палку — рабу, скорее всего, никто (кроме разве что его хозяина) не поверит, осмелься он рассказать об этом кому-либо. Решат, что он осмеливается возводить напраслину на избранника. Тем более, что существовала масса способов издевательств и мучений, которые не оставляли следов на теле, и многие из них Элю, в силу некоторых причин, о которых он предпочитал не распространяться, были хорошо известны.
Правда ещё оставался гипноз, под которым раб — хочешь, не хочешь, а выложит всю правду-матку. И вот в этом случае его показаниям о совершённом над ним насилии поверят… если, конечно, этим же самым гипнозом его ранее не заставить забыть о том, что с ним делали. И кто делал!
— Я тебя ищу по всей деревне! — недовольно сказал Эль-Сун, возвышаясь над съёжившимся арзаком. — Какого хрена ты тут, а не где-то возле домов?
— Простите, господин, — прошептал раб, ещё ниже опуская голову, — Я не подумал, что вы будете искать меня, ведь вы же собирались работать над текстами, а я вам в это время обычно не нужен… Мне вдруг захотелось прийти сюда… Простите… Я готов понести наказание.
— Не собираюсь я тебя наказывать! — Эль удивлённо посмотрел на него. — И не собирался, в общем-то.
Он подумал и… присел на траву рядом с арзаком. Тот в изумлении вскинул голову.
Взгляды господина и раба встретились. В глазах Лана сидел… страх!
— Та-ак! — протянул Эль-Сун, удерживая взглядом содрогнувшегося арзака. — Вот это-то я и хотел бы прояснить! Лан, в чём дело? Уже не первый день я вижу, как ты от меня шарахаешься, а сейчас у тебя такой вид, словно ты меня боишься. Я что, настолько страшен?
— Н-нет, господин…
— Тогда какого фига? С того дня, как я приказал тебе сделать мне массаж, тебя словно подменили! Чего ты боишься?
— Я…
Повисло молчание. Раб нервно теребил ткань брюк и кусал губы.
«Нет, тут, кажется, уже что-то более серьёзное!» — с пробившимся сквозь раздражение беспокойством вдруг подумал зоолог.
Ему сейчас почему-то не хотелось, как раньше, запугивать Лана, да и вообще не хотелось держать его в страхе. За то время, пока арзак от него «шарахался», Эль успел заскучать по их привычным, спонтанно возникавшим беседам на разные темы (раб неожиданно оказался довольно интересным и начитанным собеседником — и это если ещё не считать его порой совершенно нехарактерных для «живой куклы» суждений и реакций!), по живому общению в процессе работы с животными, съёмок и последующего видеомонтажа. Все эти нынешние отрывистые«да, господин», «нет, господин», «слушаюсь, господин» за несколько дней успели порядком задолбать Эль-Суна. Ему хотелось видеть перед собой прежнего Лана.
Зоолог тряхнул головой и взял арзака за подбородок, заставив его поднять к нему лицо. Взял мягко, даже бережно.
— Я задам тебе прямой вопрос, на который хочу от тебя столь же прямого ответа… — спокойно и стараясь придать голосу убедительную мягкость, сказал он, вглядываясь в беспомощно вздрагивающие зрачки. — Задам не под гипнозом, я уже давно понял, что ты и без него правдив, и сейчас не хочу силой вытаскивать из тебя эту правду. Итак. ЧЕГО ТЫ БОИШЬСЯ? Говори. Смелее.
Лан сглотнул. Губы его дрогнули в попытке что-то сказать.
— Власти, господин… — наконец, выдавил он, немного помолчав. — Вашей власти надо мной. И… того, что она может со мной сделать.
Снова воцарилось звенящее молчание. Слышно было только, как в траве цвикает какое-то насекомое.
— Вот оно, значит, как… — проронил Эль-Сун. — Значит, власти…
Раб судорожно вздохнул и съёжился.
— Пожалуйста, господин… — еле слышно прошелестел он.
Менвит посмотрел на него и внезапно вместо презрения к этому униженному и дрожащему существу почувствовал… жалость. Ему немедленно припомнились красноречивые отметины на теле раба — следы перенесённых когда-то, ещё задолго до их встречи, издевательств. М-да, кажется, в жизни этого арзака этой самой власти избранников над ним было более чем предостаточно! До сих пор забыть не может.
Зверёныш ты, зверёныш, не везло тебе с приручателями…
Мысли потекли в новом направлении. Эль-Сун отчётливо понимал, что заключённый им и Ра-Хором договор аренды, де-юре передающий ему этого парня во временное личное пользование, означает и то, что де-факто он может делать с этим рабом всё, что ему заблагорассудится — гонять по всяким поручениям, ругать, бить, мучить морально и даже физически… В общем, всячески использовать по своему личному усмотрению — при условии, конечно, что это не нанесёт ощутимый вред жизни и здоровью раба. И… не оставит никаких следов и зацепок, позже позволивших бы его хозяину узнать, как всё это время обращался с арендованным живым имуществом арендатор.
Причём, зоолог также понимал, что, случись ему воспользоваться этим гипотетическим правом и ненароком перегнуть палку — рабу, скорее всего, никто (кроме разве что его хозяина) не поверит, осмелься он рассказать об этом кому-либо. Решат, что он осмеливается возводить напраслину на избранника. Тем более, что существовала масса способов издевательств и мучений, которые не оставляли следов на теле, и многие из них Элю, в силу некоторых причин, о которых он предпочитал не распространяться, были хорошо известны.
Правда ещё оставался гипноз, под которым раб — хочешь, не хочешь, а выложит всю правду-матку. И вот в этом случае его показаниям о совершённом над ним насилии поверят… если, конечно, этим же самым гипнозом его ранее не заставить забыть о том, что с ним делали. И кто делал!
Страница 47 из 77
