«А если бы ты узнала, Что я храню в тайных комнатах»… Кремация Бонифация, «И целого Ада мало». «Катакомбы боли. Бастионы страха, Зачем я такой? Кому я нужен такой?» Телевизор,«Ада нет».
42 мин, 14 сек 8051
— Зверушек нет, а повод есть… Наверх. Четвёртый этаж.
Марс быстро начал подъём по высоким скользким ступенькам. От напряжения в мышцах и волнения колени ощутимо задрожали. Второй этаж, третий… Девочка дважды утыкалась взглядом в рассохшиеся двери, покрытые толстым слоем белой краски даже в тех местах, где было вставлено стекло: по две грязно-бежевые пластины, скрывавшие за собой нечто жуткое и ненормальное…
— Пришли, — третья пара пластин распахнулась, и Марс втащил Лику за собой внутрь.
— Не бойся, именно здесь нет ничего страшного, — раздавался шёпот слева. — Подними глаза!
Только после этих слов девочка заметила, что изучает линолеум под ногами: тускло-желтый, с узорами из квадратов и ромбов. Выше посмотреть не хватало сил, ужас охватил каждую клеточку организма и внутренний голос, вполне способный сойти за интуицию, буквально кричал — здесь нечего делать! Бежать. Бежать. Бежать!
— Мне страшно, — слова прошли по пересохшим губам горячим воздухом.
— Снова?
Она кивнула.
— Не бойся. Я рядом.
Медленно подняв глаза, она окинула взглядом пространство. Белые стены, уходящие в дальнюю точку в конце коридора, множество дверей и несколько людей с нездоровым видом и потухшим взором, но подобных им Лика встречала и раньше. Только один из них несколько её шокировал: мужчина с дырой в горле. Да-да, чуть выше ключиц у него зияло круглое отверстие, закреплённое пластмассовым кольцом, а ведь с таким-то не живут… Так думала Лика до того момента. В мыслях пролетело умное слово «трахеоскопия», но что оно значит, девочка объяснить не могла. Вздрогнув, она двинулась дальше.
— Их ты тоже боишься? — уточнил Марс.
— Я вообще многого боюсь в больницах, — призналась Лика. — Вдруг мы случайно увидим что-то ужасное?
— Оу, этого нельзя отрицать. Но вероятность ровно пятьдесят процентов. Ну, либо увидим, либо не увидим, — он усмехнулся. — Пойми, я не смеюсь над твоими фобиями, но будь уверена — пока ты сама не захочешь иного — твоя психика в безопасности.
На этих словах он вонзил ключ в замок железной двери с неаккуратной красной надписью «Служебное помещение». Ниже замазкой кто-то добавил «Посторонним вход воспрещён».
— Мы не посторонние, как понимаю? — Лика сдавленно улыбнулась.
— Только мы.
Помещение состояло из двух частей — вначале находился тесный предбанник и большая комната, в которой за дверным проёмом виднелось несколько шкафов. Пол и стены покрывала плитка синего и голубого цветов.
— Присаживайся, — откуда-то Марс выдвинул доселе скрывавшийся стул и запер дверь изнутри. Лика рухнула на него и откинулась на шаткую спинку, пока мальчик запирал дверь изнутри. — Устала?
— Если только морально, — одним глазом она посмотрела на Марса и увидела, как тот стянул повязку, скинул куртку и встал у стены напротив. Свой пуховик она повесила на спинку стула. — Так что ты хотел мне рассказать?
— Ты точно готова?
Она заметила, как он, обняв себя, нервно теребит пальцами рукава рубашки.
— Да.
— Что ж. Думаю, тебе и так давно понятно, что я — не самый обычный человек и в некоторых мелочах отличаюсь от тебя и кого бы то ни было.
— Ты — вампир?
— Неее, ты что, — Марс нервно засмеялся. — «Сумерки» — не наш формат, солнце.
Солнце. Он назвал её солнцем! Внутри, в области сердца, резко потеплело — так к ней ещё никто не обращался.
С минуту слова ворочались на языке, но не хотели выходить наружу, подкатывали воздухом к горлу и пропадали, как только она хотела озвучить их.
Поэтому Лика предпочла молчать, ожидая продолжения: пусть разговор станет монологом. Так проще не сказать лишнего.
И он продолжил.
— Честно говоря, даже не знаю, с чего начать. Такой момент, что все слова путаются, — он отвёл взгляд в сторону большей комнаты. — Да ты меня понимаешь, думаю — я стесняюсь откровенничать, словно влюблённая девчонка.
И снова его слова будто ужалили Лику, но она решила не подать виду и продолжила слушать с напускным равнодушием.
— И всё же продолжу в хронологическом порядке. Если говорить с самого начала — я понятия не имею, кто мои родители, откуда я, и так далее. Всю осознанную жизнь я жил с людьми, не имеющими со мной никаких кровных связей. Что можно сказать точно — я сменил около пятнадцати семей, чем мог бы довести до ручки любую организацию по попечительству. Но по официальным документам меня вообще не существует, отчего мне приходилось жить в семьях знакомых прошлых «опекунов».
— Как-то непонятно звучит…
— Объясняю. Каждая семья, взявшая меня к себе, рано или поздно умирала. Затем у них находились сердобольные друзья или родственники, по доброте душевной решали меня приютить, а после история повторялась…
— И что со всеми ними случилось?
В голове уже активно строился план побега, несмотря на полное доверие к Марсу: а вдруг он всё же маньяк, которому только это доверие и необходимо?
— Болезнь неизвестного генезиса, как говорили врачи. Если проще — усыхали безо всякой на то причины, медленно и болезненно.
— И ты всё это видел?! Бедная твоя психика, — теперь его стало невыносимо жалко.
Марс быстро начал подъём по высоким скользким ступенькам. От напряжения в мышцах и волнения колени ощутимо задрожали. Второй этаж, третий… Девочка дважды утыкалась взглядом в рассохшиеся двери, покрытые толстым слоем белой краски даже в тех местах, где было вставлено стекло: по две грязно-бежевые пластины, скрывавшие за собой нечто жуткое и ненормальное…
— Пришли, — третья пара пластин распахнулась, и Марс втащил Лику за собой внутрь.
— Не бойся, именно здесь нет ничего страшного, — раздавался шёпот слева. — Подними глаза!
Только после этих слов девочка заметила, что изучает линолеум под ногами: тускло-желтый, с узорами из квадратов и ромбов. Выше посмотреть не хватало сил, ужас охватил каждую клеточку организма и внутренний голос, вполне способный сойти за интуицию, буквально кричал — здесь нечего делать! Бежать. Бежать. Бежать!
— Мне страшно, — слова прошли по пересохшим губам горячим воздухом.
— Снова?
Она кивнула.
— Не бойся. Я рядом.
Медленно подняв глаза, она окинула взглядом пространство. Белые стены, уходящие в дальнюю точку в конце коридора, множество дверей и несколько людей с нездоровым видом и потухшим взором, но подобных им Лика встречала и раньше. Только один из них несколько её шокировал: мужчина с дырой в горле. Да-да, чуть выше ключиц у него зияло круглое отверстие, закреплённое пластмассовым кольцом, а ведь с таким-то не живут… Так думала Лика до того момента. В мыслях пролетело умное слово «трахеоскопия», но что оно значит, девочка объяснить не могла. Вздрогнув, она двинулась дальше.
— Их ты тоже боишься? — уточнил Марс.
— Я вообще многого боюсь в больницах, — призналась Лика. — Вдруг мы случайно увидим что-то ужасное?
— Оу, этого нельзя отрицать. Но вероятность ровно пятьдесят процентов. Ну, либо увидим, либо не увидим, — он усмехнулся. — Пойми, я не смеюсь над твоими фобиями, но будь уверена — пока ты сама не захочешь иного — твоя психика в безопасности.
На этих словах он вонзил ключ в замок железной двери с неаккуратной красной надписью «Служебное помещение». Ниже замазкой кто-то добавил «Посторонним вход воспрещён».
— Мы не посторонние, как понимаю? — Лика сдавленно улыбнулась.
— Только мы.
Помещение состояло из двух частей — вначале находился тесный предбанник и большая комната, в которой за дверным проёмом виднелось несколько шкафов. Пол и стены покрывала плитка синего и голубого цветов.
— Присаживайся, — откуда-то Марс выдвинул доселе скрывавшийся стул и запер дверь изнутри. Лика рухнула на него и откинулась на шаткую спинку, пока мальчик запирал дверь изнутри. — Устала?
— Если только морально, — одним глазом она посмотрела на Марса и увидела, как тот стянул повязку, скинул куртку и встал у стены напротив. Свой пуховик она повесила на спинку стула. — Так что ты хотел мне рассказать?
— Ты точно готова?
Она заметила, как он, обняв себя, нервно теребит пальцами рукава рубашки.
— Да.
— Что ж. Думаю, тебе и так давно понятно, что я — не самый обычный человек и в некоторых мелочах отличаюсь от тебя и кого бы то ни было.
— Ты — вампир?
— Неее, ты что, — Марс нервно засмеялся. — «Сумерки» — не наш формат, солнце.
Солнце. Он назвал её солнцем! Внутри, в области сердца, резко потеплело — так к ней ещё никто не обращался.
С минуту слова ворочались на языке, но не хотели выходить наружу, подкатывали воздухом к горлу и пропадали, как только она хотела озвучить их.
Поэтому Лика предпочла молчать, ожидая продолжения: пусть разговор станет монологом. Так проще не сказать лишнего.
И он продолжил.
— Честно говоря, даже не знаю, с чего начать. Такой момент, что все слова путаются, — он отвёл взгляд в сторону большей комнаты. — Да ты меня понимаешь, думаю — я стесняюсь откровенничать, словно влюблённая девчонка.
И снова его слова будто ужалили Лику, но она решила не подать виду и продолжила слушать с напускным равнодушием.
— И всё же продолжу в хронологическом порядке. Если говорить с самого начала — я понятия не имею, кто мои родители, откуда я, и так далее. Всю осознанную жизнь я жил с людьми, не имеющими со мной никаких кровных связей. Что можно сказать точно — я сменил около пятнадцати семей, чем мог бы довести до ручки любую организацию по попечительству. Но по официальным документам меня вообще не существует, отчего мне приходилось жить в семьях знакомых прошлых «опекунов».
— Как-то непонятно звучит…
— Объясняю. Каждая семья, взявшая меня к себе, рано или поздно умирала. Затем у них находились сердобольные друзья или родственники, по доброте душевной решали меня приютить, а после история повторялась…
— И что со всеми ними случилось?
В голове уже активно строился план побега, несмотря на полное доверие к Марсу: а вдруг он всё же маньяк, которому только это доверие и необходимо?
— Болезнь неизвестного генезиса, как говорили врачи. Если проще — усыхали безо всякой на то причины, медленно и болезненно.
— И ты всё это видел?! Бедная твоя психика, — теперь его стало невыносимо жалко.
Страница 9 из 12
