Бессознательное

— По очереди? — с едва различимой усмешкой.

— Наверное. Где воду греть? — о том, что и как для этого делать, воспоминания у него были смутные. Вот охладить — только спросите! Мама Джейми, кажется, ставила чайник. Электрический, ага. Можно подумать, здесь было электричество.

— Стол видишь? — Джек не сразу, но кивнул, разглядев искомый объект, и Кромешник продолжил: — Всё нужное на нём. Вода в котелке должна быть.

Рассмотрев «оборудование», юный Хранитель с искренним недоумением спросил:

— Что это?

— Примус.

— Зачем?

— Воду кипятить. Зажигаешь, ставишь котелок…

Джек некоторое время возился с незнакомой конструкцией, потом разочарованно вздохнул:

— Нет, не понимаю. Как его включить?

— Не нужно, я сам, — Кромешник, наконец, сел на лежанке. — У тебя ведь, кажется, не лучшие отношения с огнём?

— У тебя, кажется, тоже.

Эту его реплику Повелитель Кошмаров просто проигнорировал. Встал, только на секунду оперевшись ладонью о стену, подошёл к столу. И, отодвинув Джека, начал «договариваться» с примусом. Прибор оказался капризным, но Кромешник — упрямым. Через четверть часа, — мальчишка за это время успел сложить из газеты пару самолётиков и порывами ледяного ветра (сами они летали очень плохо) загнать один внутрь глобуса, а второй случайным виражом отправить в затылок Кромешнику, — вода уже закипела.

Чай заваривали прямо в котелке: больше было не в чем. Джек уселся на край стола, болтая ногами, и, заявив, что горячее не пьёт, предоставил тёмному духу первому пользоваться чашкой. Попросил:

— А расскажи что-нибудь. Только не страшное.

Повелитель Кошмаров с сомнением, — то ли в своей способности выполнить эту просьбу, то ли в здравомыслии Джека, до неё додумавшегося, — покачал головой:

— И как ты себе это представляешь?

— Ну… откуда, например, у тебя этот примус?

— От туристов.

— Вот, расскажи про туристов.

— Это не интересно.

— Зато не страшно, — с довольным видом заключил Джек, считая, что скучное страшным быть не может.

— Ладно… — вздохнул Кромешник. Связался на свою голову, называется. Но ведь с этим правда нужно было что-то делать.

Через несколько минут, не дождавшись своей очереди, Джек таки отхлебнул из чашки, неосторожно поставленной на край стола рядом с ним, — и, судя по выражению лица, с трудом удержался от того, чтобы не выплюнуть отпитый чай.

— Ты сколько сахара туда положил?! — ошарашено поинтересовался он, всё-таки проглотив переслащённую жидкость.

— Пять ложек. Углеводы — тоже энергия, — хмыкнул Кромешник.

— Да ну тебя… — почему-то обиделся Джек. Видимо, посчитал, что над ним издеваются.

Вторую чашку он принёс на следующий день. А кроме неё — десяток белых парафиновых свечей, которые продаются упаковками в любом супермаркете (и которые он не покупал). Мужественно проигнорировал насмешку насчёт «романтического ужина при свечах» и честно признался, что ему не нравится ходить в темноте, обо всё спотыкаясь. И, — сам не удержался от ехидства, — ему проще принести свечи, чем дождаться, пока Кромешник сделает в своём логове уборку.

Ещё — чуть не приморозил к стенке пару вернувшихся с охоты кошмаров, и даже потом за это извинился. Сидел на краю стола, не выпуская из левой руки посох, и пил холодный чай. Молчал, пока Кромешник не сообщил:

— Сегодня твоя очередь рассказывать.

— О чём?

— О чём ты можешь, — или хочешь, — рассказать?

— Не знаю, — Джек чуть растерянно пожал плечами. Может быть, даже интуитивно догадываясь, что Кромешник хотел бы услышать, но успешно загоняя эту догадку подальше. — Ты когда-нибудь был в Антарктиде?

— Нет. Что мне там делать? Тащиться в такую даль, чтобы пугать несколько десятков полярников, среди которых даже нет детей — нет уж, спасибо.

— А я был. Далеко лететь, правда… Над океаном, через экватор — жарко, мне не понравилось. Хотя если подняться высоко, там холодно и сильный ветер.

— Надо думать, о строении атмосферы ты и не слышал, — себе под нос пробормотал тёмный дух; Джек, к счастью, не разобрал тихого смешка, так что продолжил говорить:

— А в Антарктиде много снега, очень много. И льда тоже. И пингвины есть, они смешные. Только без людей всё равно скучно…

Не то, чтобы Кромешнику сильно хотелось слушать про Антарктиду. Но кошмары в любом случае были худшими собеседниками, чем юный Хранитель.

Он спрашивал у Джека что угодно, кроме того, что его действительно интересовало: «Почему твой подсознательный страх выглядит именно так?». Этот вопрос не стоило задавать напрямую. Может, и вообще не стоило задавать. Если удастся разобраться с кошмаром — так ли важны его причины?

Джек уже привык к этим вечерне-ночным посиделкам в свете медленно оплывающих свечей, к мелькающим мимо кошмарам, насмешливому тону Кромешника, когда тот находил что-то, что собеседник не знает, не понимает или не хочет понимать. Джеку нравилось с ним разговаривать — поэтому он и приходил почти каждый вечер. И совсем не хотелось думать о том, что он сам всё также вздрагивает от случайных прикосновений.