Фандом: Ориджиналы. Мария любит готовить, а Джон в свою очередь любит наблюдать за процессом. Обычно она не замечает его присутствия, продолжает шинковать овощи или отбивать стейки, мурлыча под нос какую-нибудь не имеющую смысла нелепость.
19 мин, 32 сек 13829
Но хотя бы Аманде он должен был объяснить, пока еще оставалось время.
— Все, что я говорил тебе, было настоящим. Я люблю тебя больше всего на свете, и ты это знаешь.
Кожа его превращалась в шелуху и опадала уродливыми перьями, обнажая другую кожу, синюю с красными вкраплениями вен.
Романович и Аманда застыли, будто превратились в каменные статуи.
— Я не был рожден человеком, об этом вы знаете, в этом обвиняете. Но я не забирал ничьей жизни! Я только забрал лицо мертвеца, которого вы никогда не встречали, лицо мальчишки, погибшего во время последней войны на юге. Я подарил ему жизнь. Он подарил мне человечность.
Романович поднял руку.
«Это смерть».
Его человеческое сердце бешено стучало, а по щекам стекали нечеловеческие темные вязкие капли.
— Сдохни, — глухо произнес Романович и ударил кулаком по синей кнопке в левом углу панели.
— Нет! — вскрикнула Аманда, но было уже поздно.
— Я — человек! — выкрикнул Патрик, зная, что это последнее, что ему суждено было сказать в этой жизни.
Тяжелый каменный потолок вернулся в исходную свою точку и сразу же упал на Патрика, вбил его в пол, распластал, размазал, уничтожил.
На стекле остались красные и синие пятна.
— Что ты наделал! — закричала Аманда, накинувшись на Романовича. — Что ты наделал?!
— Убил своего лучшего друга, — ответил он, не пытаясь удержать ее. — Я думал, это было правильно… Еще секунду назад я был уверен…
Предупреждения: немного крови и насилия
Каждый третий или даже второй подросток мечтает получить суперспособность, какую-нибудь броскую силу, с помощью которой можно будет легко наказать виновных, спасти безвинных и снискать себе мировую славу, рассекая по дороге приключений.
Подростки продолжают мечтать о невидимости, телепортации, путешествиях во времени и многих других вещах, хотя знают, что на самом деле ни к чему хорошему в реальной жизни эти способности не приведут.
Проще говоря, хочешь ходить по суше — будь готов к ножам, что станут впиваться в ступни при каждом шаге.
Эмма, будучи подростком, ни о каких суперспособностях не мечтала, но не потому, что понимала всю ответственность и возможную цену, что придется заплатить, просто не хотела и все. Ее устраивала простая жизнь.
Возможно, именно поэтому Бог выбрал Эмму. Или Дьявол.
Да, скорее уж Дьявол.
Впервые свою способность Эмма применила, когда ей было пятнадцать. Разозлившись на младшего брата за очередную шутку насчет ее дерьмового почерка, она заставила его споткнуться и упасть одной только силой мысли. Брат разбил себе нос, а на предплечье Эммы безо всяких на то причин появился порез, глубокий и пугающий.
Любимый мамин ковер был безнадежно испачкан кровью.
Эмме потребовалось еще несколько неосознанных выплесков силы, чтобы понять свою способность и неотвратимые последствия, что шли с ней в комплекте. Каждый раз, когда она использовала телекинез, на ее теле в случайном месте появлялся глубокий длинный порез.
На месте пореза спустя определенное время всегда образовывался шрам. Черточки белой кожи, заштриховывающие рану.
Эмме потребовалось прорыдать в подушку несколько ночей, чтобы придумать план.
На самом деле, у нее было два плана: оставить все, как есть, и молиться, что разум сам возьмет верх над инстинктами, или научиться подавлять способность самостоятельно.
Оба плана были дерьмовыми, совсем как ее почерк.
Оба плана могли убить ее или оставить калекой.
— Уродка… Смотри, смотри, уродка идет! — перешептывались у нее за спиной.
Только перешептывались — никто в здравом уме не лез к чертовой Эмме.
Говорят, у девицы сорок девять шрамов по всему телу.
Говорят, что ее осматривали десятки психиатров и врачей со всех Штатов.
Говорят, что она может убить тебя, просто взглянув тебе в глаза.
Предупреждения: смерть персонажей, расчлененка, дети-убийцы
У Коичи не было ни братьев, ни сестер, ни детей и тем более внуков. Так вышло, что в его родительский дом вообще никогда не ступала нога ребенка, кроме его собственной.
До этого пасмурного летнего вечера.
— Дедуля Коичи, спасибо за ужин и гостеприимство! — Го вскочила и, притопнув ножкой, низко поклонилась.
В последний раз, когда она вот так притопнула ножкой, парнишку, угрожавшего Коичи ножом, разорвало напополам. По вертикали.
— Да, дедуля Коичи, спасибо! Было очень вкусно, особенно мо-ро-же-но-е! — закивал брат Го, Року, совсем на нее не похожий.
У него серые глаза, у нее — карие. Правда, там, в переулке, глаза Року были черными. Коичи запомнил это, потому что предпочел смотреть ему в лицо, нежели на орущего и изуродованного до неузнаваемости подростка, лежащего у его ног.
Року потребовалось лишь моргнуть, чтобы сорвать с него лицо.
— Я приготовлю футоны в гостевой комнате. Там, правда, немного пыльно, у меня давно не было гостей, — Коичи виновато улыбнулся.
— Мы знаем, — в унисон ответили Го и Року. — Не волнуйся, дедуля Коичи, все в порядке.
— Все, что я говорил тебе, было настоящим. Я люблю тебя больше всего на свете, и ты это знаешь.
Кожа его превращалась в шелуху и опадала уродливыми перьями, обнажая другую кожу, синюю с красными вкраплениями вен.
Романович и Аманда застыли, будто превратились в каменные статуи.
— Я не был рожден человеком, об этом вы знаете, в этом обвиняете. Но я не забирал ничьей жизни! Я только забрал лицо мертвеца, которого вы никогда не встречали, лицо мальчишки, погибшего во время последней войны на юге. Я подарил ему жизнь. Он подарил мне человечность.
Романович поднял руку.
«Это смерть».
Его человеческое сердце бешено стучало, а по щекам стекали нечеловеческие темные вязкие капли.
— Сдохни, — глухо произнес Романович и ударил кулаком по синей кнопке в левом углу панели.
— Нет! — вскрикнула Аманда, но было уже поздно.
— Я — человек! — выкрикнул Патрик, зная, что это последнее, что ему суждено было сказать в этой жизни.
Тяжелый каменный потолок вернулся в исходную свою точку и сразу же упал на Патрика, вбил его в пол, распластал, размазал, уничтожил.
На стекле остались красные и синие пятна.
— Что ты наделал! — закричала Аманда, накинувшись на Романовича. — Что ты наделал?!
— Убил своего лучшего друга, — ответил он, не пытаясь удержать ее. — Я думал, это было правильно… Еще секунду назад я был уверен…
Уродка, день 30 (стежки или шрамы)
Жанр: дарк, драмаПредупреждения: немного крови и насилия
Каждый третий или даже второй подросток мечтает получить суперспособность, какую-нибудь броскую силу, с помощью которой можно будет легко наказать виновных, спасти безвинных и снискать себе мировую славу, рассекая по дороге приключений.
Подростки продолжают мечтать о невидимости, телепортации, путешествиях во времени и многих других вещах, хотя знают, что на самом деле ни к чему хорошему в реальной жизни эти способности не приведут.
Проще говоря, хочешь ходить по суше — будь готов к ножам, что станут впиваться в ступни при каждом шаге.
Эмма, будучи подростком, ни о каких суперспособностях не мечтала, но не потому, что понимала всю ответственность и возможную цену, что придется заплатить, просто не хотела и все. Ее устраивала простая жизнь.
Возможно, именно поэтому Бог выбрал Эмму. Или Дьявол.
Да, скорее уж Дьявол.
Впервые свою способность Эмма применила, когда ей было пятнадцать. Разозлившись на младшего брата за очередную шутку насчет ее дерьмового почерка, она заставила его споткнуться и упасть одной только силой мысли. Брат разбил себе нос, а на предплечье Эммы безо всяких на то причин появился порез, глубокий и пугающий.
Любимый мамин ковер был безнадежно испачкан кровью.
Эмме потребовалось еще несколько неосознанных выплесков силы, чтобы понять свою способность и неотвратимые последствия, что шли с ней в комплекте. Каждый раз, когда она использовала телекинез, на ее теле в случайном месте появлялся глубокий длинный порез.
На месте пореза спустя определенное время всегда образовывался шрам. Черточки белой кожи, заштриховывающие рану.
Эмме потребовалось прорыдать в подушку несколько ночей, чтобы придумать план.
На самом деле, у нее было два плана: оставить все, как есть, и молиться, что разум сам возьмет верх над инстинктами, или научиться подавлять способность самостоятельно.
Оба плана были дерьмовыми, совсем как ее почерк.
Оба плана могли убить ее или оставить калекой.
— Уродка… Смотри, смотри, уродка идет! — перешептывались у нее за спиной.
Только перешептывались — никто в здравом уме не лез к чертовой Эмме.
Говорят, у девицы сорок девять шрамов по всему телу.
Говорят, что ее осматривали десятки психиатров и врачей со всех Штатов.
Говорят, что она может убить тебя, просто взглянув тебе в глаза.
Дедуля Коичи, день 31 (день свободного выбора)
Жанр: хоррор, даркПредупреждения: смерть персонажей, расчлененка, дети-убийцы
У Коичи не было ни братьев, ни сестер, ни детей и тем более внуков. Так вышло, что в его родительский дом вообще никогда не ступала нога ребенка, кроме его собственной.
До этого пасмурного летнего вечера.
— Дедуля Коичи, спасибо за ужин и гостеприимство! — Го вскочила и, притопнув ножкой, низко поклонилась.
В последний раз, когда она вот так притопнула ножкой, парнишку, угрожавшего Коичи ножом, разорвало напополам. По вертикали.
— Да, дедуля Коичи, спасибо! Было очень вкусно, особенно мо-ро-же-но-е! — закивал брат Го, Року, совсем на нее не похожий.
У него серые глаза, у нее — карие. Правда, там, в переулке, глаза Року были черными. Коичи запомнил это, потому что предпочел смотреть ему в лицо, нежели на орущего и изуродованного до неузнаваемости подростка, лежащего у его ног.
Року потребовалось лишь моргнуть, чтобы сорвать с него лицо.
— Я приготовлю футоны в гостевой комнате. Там, правда, немного пыльно, у меня давно не было гостей, — Коичи виновато улыбнулся.
— Мы знаем, — в унисон ответили Го и Року. — Не волнуйся, дедуля Коичи, все в порядке.
Страница 5 из 6
