Безрассудная игра

Запись была одновременно длиннее и короче, чем ожидал L. Чтобы убить врага меньше, чем за минуту, Лайт было бы достаточно просто записать его имя. Но она не дала подробных указаний, как именно она хотела восстановить порядок. Возможно, если бы L появился позже, в тетради сейчас был бы подробный перечень приказов последнему из олигархов.

— Ну? Что теперь собираешься делать?

Детектив поднял взгляд на шинигами.

— Ты — владелец Тетради смерти, и у тебя есть тетрадь Лайт. В твоих руках два человека, чью вину ты легко можешь доказать. Очень сильная позиция. Ты можешь захватить власть во всем мире, если пожелаешь.

— Откуда у Рюука взялась дурацкая идея, что я этого хочу?

Шинигами усмехнулся:

— Я наблюдал за людьми сотни лет и знаю их устремления. Я хорошо изучил человеческую натуру.

L захлопнул Тетрадь Смерти. Он испытывал отвращение от прикосновения к ней.

— Нет. Я собираюсь восстановить порядок и убить Киру. А затем я хочу избавить наш мир от этих проклятых тетрадей, несущих смерть.

— Убить Киру? Хе-хе-хе. Коне-е-ечно, ты убьешь.

Неожиданно черные крылья захлопали в воздухе, и Бог Смерти скрылся из вида. Бесполезное существо. Шинигами не приносят ничего, кроме несчастий.

— Кира должен умереть, — пробормотал L, посмотрев на Лайт. Пальцы крепче сжали тетрадь. Он достал телефон из кармана. Детективу уже трижды звонили.

— Где ты, черт возьми?!

L убрал телефон подальше от уха.

— Уэди, пожалуйста, успокойся. Я обезвредил Лайта. Его можно будет забрать сегодня вечером.

— Это тот, кого ты искал?

L кивнул. Уэди вела машину, но не могла оторвать взгляд от связанного тела на черном кожаном сидении. Лайт по-прежнему была без сознания. Девушка выглядела такой хрупкой в легком больничном халате. L очень хотелось пригладить ее волосы, но он сдержался. Они отросли на несколько сантиметров с тех пор, как детектив впервые увидел Лайт. Взлохмаченные пряди теперь немного завивались на концах. В будущем они могли бы превратиться в роскошные локоны. Прическа выглядела менее строгой, чем раньше. И Лайт стала меньше похожа на мальчика. Должно быть, ее это безумно раздражало. Она всегда была очень аккуратной.

L представил каскад каштановых волос, ниспадающий на спину и широкие плечи Лайт. Представил, как локоны обрамляют ее почти мальчишеское лицо. Странный образ, но тем не менее, очаровательный.

— Никогда не думала, что у тебя такой вкус.

— Что?

Уэди нервно хихикнула.

— Дорогуша, это же ясно как день, что ты любишь этого мальчика… девочку. Ты влюбился в Киру. Вполне объяснимо. Герой влюбляется в злодея. Типичный сюжет криминальной драмы. Но знаешь ли, эти истории никогда не заканчиваются хорошо. Кто-нибудь обязательно умирает. Обычно — герой.

L мысленно усмехнулся. Он вспомнил их разговор с Лайт о том, что жизнь не любовный роман. Он никогда не станет героем-любовником, а она никогда не ответит на его чувства. Уэди права, их история больше похожа на криминальную драму. Лайт постоянно обманывала его. Вопреки всем усилиям L спасти их жизни, по ее вине они постоянно оказывались в тупике. Будь он сильнее, давно бы уже с этим покончил.

Почему L стал таким слабым?

— Кто настоящий злодей в этой истории? — наконец произнес он, когда напряженное молчание стало невыносимым. — Я тайно убивал людей, выполняя заказы правительства. И именно мои работодатели довели страну до того, что понадобился кто-то вроде Киры. Она считает себя истинным Правосудием и уверена, что действует во благо. Просто Лайт потеряла себя на этом пути.

Уэди рассмеялась.

— Во время этого милого путешествия к самопознанию она убила тысячи людей и начала революцию, способную уничтожить полмира.

— Пришло время перемен. Ты так не думаешь?

— Ты слышал когда-нибудь про эффект бабочки?

— Да. Взмах крыльев бабочки может вызвать ураган в другой части планеты. Незначительные действия одного человека способны спровоцировать цепную реакцию и привести к катастрофе.

— Да, но у нашей бабочки есть пулемет и план действий.

— Любопытная метафора.

Руки в кожаных перчатках сжали руль так сильно, что раздался скрип.

— По крайней мере, все позади.

L бросил взгляд в окно. Да, скоро все кончится. И эта мысль ранила его сердце больше всего.

— Пора просыпаться!

Этот голос… L… Сознание Лайт окутывала густая мгла. Она пыталась вынырнуть на поверхность, но тонула в вязкой черноте. Руки и ноги были тяжелыми, как камень. Сердце билось едва-едва, с трудом перегоняя кровь. Лайт слышала его странный оглушающий стук сквозь пелену дурманящего полусна. Нужно бороться. Необходимо очнуться, но она так сильно устала.

Почему она должна снова возвращаться к реальности?

Холод.

От острых иголок льда перехватило дыхание. Онемевшие пальцы дернулись, дрогнули влажные ресницы. Во рту пересохло, будто его набили ватой. Лайт облизала губы распухшим языком. Они были кислыми на вкус. Она с трудом разлепила веки, и в щелочку приоткрытых глаз хлынул поток яркого света. Лайт со стоном стряхнула с себя остатки сонной одури и попыталась осознать окружающую действительность.