Блаширк

Гильве не знал, сколько длилась страшная бойня. Юноша помнил лишь оскаленные лица варров и блеск своего меча. Жужжащая полоса стали раз за разом поднималась и опускалась, уродуя тела врагов, отрубая конечности, выпуская кровь. В какой-то момент он увидел перед собой правителя и Аррх-Вана, сцепившихся в смертельном объятии. Внезапно эйн стал оседать на землю, и окровавленное лезвие показалось из раны на его спине. С помутневшими от безумия глазами Гильве бросился к вождю варров. Топор Аррх-Вана рухнул на шлем юноши, но он всё же успел вбить клинок в широкую грудь противника. Потом была только тьма. И вот Гильве стоял посреди усеянного телами поля боя. Какое-то чувство, которое он сам не мог определить, говорило ему, что он единственный пережил схватку. Юноша не чувствовал радости победы. Он думал о женщинах, оставшихся в Блаширке, и о том, какой теперь будет его жизнь, жизнь единоличного правителя поселения. Отныне ему предстояло учить их охотиться и свежевать окровавленные туши, и разбирать вместе с ними свитки, в которых писалось о свойствах целебных зелий и их приготовлении. А по ночам он станет спать с ними, стараясь оплодотворить как можно большее количество, ведь без детей род эйнов обречён на вымирание. Он подумал о том, как будут выглядеть люди, зачатые в кровосмесительных связях, и о том, как ему придётся беречь себя, чтобы не уйти раньше времени в чертоги Йомира и не дать погибнуть Блаширку. А ещё Гильве представлял лицо Алии, своей невесты, когда вместе со всеми она узнает о случившемся. Юноша ещё не знал, станет ли он убивать детей варров, которых те, без сомнения, оставили перед битвой в своих шатрах, или же заберёт с собой в поселение. Сейчас его заботило лишь то, как дойти до Блаширка живым. Гильве глубоко вдохнул морозный воздух и осторожно сделал первый шаг.