За каждым следующим поворотом улица темней, страх тошнотворней. Стены враждебней, фонари глуше. За каждым углом поджидает он. Выбитые окна кричат: ты пропал! Клыками стёкол ухмыляются, провалом кривого рта. Жёлтые лампочки за убогими шторами, прищурившись, наблюдают.
12 мин, 46 сек 10751
— … это твоё новоё тело… — зашипела тьма… — не зассступай госссподину дорогу… твоё, шлюшшка, новое тело готово… заходи… через новую дырку выйдешшшь… и зайдёшшшь в это…
Яна аккуратно перешагнула голову навстречу подрагивающему зрачку красному в алой обводке.
Занесла руку…
Зрачок моргнул. Отдалился…
Близко к нему раскрылся второй. Оба подрагивали с ненавистью, тревожно, источая букву за буквой — кровавым гноем сочащиеся строки. Шрифт готический, смыл неизвестен.
Рука тян чертила в воздухе ответ — замысловатый вензель. Пальцы рисовали дымом буквы. Поочерёдно: указательный, мизинец, указательный… Большим пальцем правой руки, тем на котором кольцо, она поставила точку.
Строка немедленно превратилась в короткий белый кнут, вензель стал рукояткой.
— Кто теперь я? — спросила. — Как ты меня назвал?
— … Януария, шшшлюха… — прошипела тьма. — … сссамое время всссстать на колени… ты большшше не дева! ты не под защитой! я оживлю эту сссвинью твоей душой… а он заколет!
— Не дева… — согласилась. — Не под защитой… На что мне теперь защита?
Кнут взлетел и обрушился на текущие кровью буквы. Брызнул гной, ошмётки, дым…
Зрачки моргали часто и беззащитно.
— Не дева, — повторила, — а кто? Кто теперь Януария, властительный господин?
Шипящая тишина.
Кнут ударил между зрачков, и Стас оглох от запредельного крика.
Гнев тян перекрыл вопль:
— Глупец, я женщина! Властительный господин… Труп гнилостный, что ты передо мной? Падаль! Властительный господин, прости меня, я никогда больше не перейду тебе дорогу! Вон пошёл, прочь! Сводник, глупец, не в свинью, в преисподнюю! Мерзость! Прочь пошёл!
Кнут взвился, громыхнул и взорвался шаровой молнией, оставив ослепительное зарево.
Звон в ушах…
Стас сидел, держался за голову.
— Господи, Яна… Теперь что, это твой город?
— Я не господи! — захохотала. — У парней своя логика, иерархическая… Город ничей. Моря он, я думаю, моря-океана… Но если я королева, то ты — король, и он твой! Стас, любимый, правильный ты, настоящий король!
Шутила, целовала его, оглядывалась.
Пробормотала:
— Опять ушёл, как всегда. Близняш хитрый, опасливый… Это жаль, это завтрашняя война. Властительные господа не опасны, милый. Надулись и… — чка! Лопнули! Гордыня съела, глаза запесочила и… — ам! Господа не страшны, опасны их слуги… Будь так добр, третий раз прошу! Любимый, возьми кабанчика, повесь на брелок. Кабанчик хороший, он отгоняет дурные сны.
Яна аккуратно перешагнула голову навстречу подрагивающему зрачку красному в алой обводке.
Занесла руку…
Зрачок моргнул. Отдалился…
Близко к нему раскрылся второй. Оба подрагивали с ненавистью, тревожно, источая букву за буквой — кровавым гноем сочащиеся строки. Шрифт готический, смыл неизвестен.
Рука тян чертила в воздухе ответ — замысловатый вензель. Пальцы рисовали дымом буквы. Поочерёдно: указательный, мизинец, указательный… Большим пальцем правой руки, тем на котором кольцо, она поставила точку.
Строка немедленно превратилась в короткий белый кнут, вензель стал рукояткой.
— Кто теперь я? — спросила. — Как ты меня назвал?
— … Януария, шшшлюха… — прошипела тьма. — … сссамое время всссстать на колени… ты большшше не дева! ты не под защитой! я оживлю эту сссвинью твоей душой… а он заколет!
— Не дева… — согласилась. — Не под защитой… На что мне теперь защита?
Кнут взлетел и обрушился на текущие кровью буквы. Брызнул гной, ошмётки, дым…
Зрачки моргали часто и беззащитно.
— Не дева, — повторила, — а кто? Кто теперь Януария, властительный господин?
Шипящая тишина.
Кнут ударил между зрачков, и Стас оглох от запредельного крика.
Гнев тян перекрыл вопль:
— Глупец, я женщина! Властительный господин… Труп гнилостный, что ты передо мной? Падаль! Властительный господин, прости меня, я никогда больше не перейду тебе дорогу! Вон пошёл, прочь! Сводник, глупец, не в свинью, в преисподнюю! Мерзость! Прочь пошёл!
Кнут взвился, громыхнул и взорвался шаровой молнией, оставив ослепительное зарево.
Звон в ушах…
Стас сидел, держался за голову.
— Господи, Яна… Теперь что, это твой город?
— Я не господи! — захохотала. — У парней своя логика, иерархическая… Город ничей. Моря он, я думаю, моря-океана… Но если я королева, то ты — король, и он твой! Стас, любимый, правильный ты, настоящий король!
Шутила, целовала его, оглядывалась.
Пробормотала:
— Опять ушёл, как всегда. Близняш хитрый, опасливый… Это жаль, это завтрашняя война. Властительные господа не опасны, милый. Надулись и… — чка! Лопнули! Гордыня съела, глаза запесочила и… — ам! Господа не страшны, опасны их слуги… Будь так добр, третий раз прошу! Любимый, возьми кабанчика, повесь на брелок. Кабанчик хороший, он отгоняет дурные сны.
Страница 4 из 4
