Бода

Марина решила поступить иначе. Она осторожно перелила Боду в трехлитровую банку, а тазик вымыла и для пущей убедительности положила на видное место сушиться. Она дождется появления еще двух деток Боды и только после этого распрощается с ней навсегда.

Я пойду прилягу, — крикнула мама сквозь дверь. Марина услышала, как заскрипела кровать, а потом все стихло. В свою очередь, она захотела сходить в местную церковь и поставить там свечку за упокой души брата. Она быстро оделась и, тихонько закрыв дверь, чтобы не разбудить маму, поспешила в храм Божий.

Когда Марина вернулась, стрелки наручных часов показывали около шести вечера. Теперь ей было намного лучше — пребывание в церкви успокоило бедняжку, а, выйдя на улицу, она увидела, что идет солнечный дождик. Это был хороший знак, значит, ее молитва была услышана. К тому же по пути девочка зашла к подружке и поделилась с той своим горем, участливое внимание другого человека помогло ей набраться сил.

Марина вошла в квартиру, захлопнула дверь и громко крикнула:

Мама, ты спишь?

В ответ — тишина.

Девочка заглянула на кухню, потом на балкон, но мамы и там не было. В зале на диване никто не спал. Насколько она помнила, мама никуда не собиралась. Может, просто не услышала, как она пришла?

Марина сделала несколько шагов по коридору к маминой комнате, но почти сразу же остановилась — коврик в конце коридора рядом с ванной и туалетом встал на дыбы. Чувствуя смутную тревогу, Марина вбежала в спальню и застыла как вкопанная.

Внутри был настоящий разгром. Кровать была смята, как будто кто-то отчаянно сражался здесь с неведомым противником. Настенное бра валялось на полу, сорванное с гвоздя. Белую простынь усыпали знакомые пятна, различные по величине и похожие на монетки.

Вдруг сзади донесся скрип. Марина с диким криком обернулась и с облегчением обнаружила всего лишь медленно закрывающуюся дверь. С внутренней стороны окрашенную поверхность прочертили две длинные борозды.

Напротив спальни родителей находилась ее комната. С ужасом девочка поняла, что видела еще далеко не все.

Дверь ее комнаты выглядела не лучшим образом: она держалась только чудом, ручка почти оторвана, солидные вмятины говорили о том, что кто-то пытался ворваться внутрь… Но если раньше дверь и было трудно открыть, то сейчас Марина сделала это без лишних усилий.

Здесь царил такой же хаос. Аквариум с одной-единственной рыбкой разбит вдребезги, а его обитательница, должно быть, задохнулась в пыли. Шторы были сорваны и мягким покрывалом скрывали странный громоздкий предмет.

Марина дрожащими пальцами потянула за кисти из бахромы и зеленоватая ткань послушно поползла на пол. Под ней прятался опрокинувшийся шкаф с книгами, которые собирал Алексей. Но самым жутким было то, что шкаф лежал не на полу. Между полом и шкафом находилось еще что-то… Тело. Кисть руки со скрюченными пальцами вцепилась в красное дерево, стараясь скинуть с себя навалившуюся тяжесть, но без толку. Верхняя кромка этажерки врезалась в самое горло и, наверное, разбило его. Глаза… нет, это слишком страшно описывать. Ведь это ее мама! Это бездыханное тело, окровавленное, зажатое судорогами — это ее мама… Та, чье присутствие она привыкла ощущать рядом с собой всю жизнь, кто легко устранял причины конфликтов и примирял их с братом, заботился о них! Это ее мама.

Марина прикрыла ладошкой рот, сдерживая растущий внутри крик. Этот взгляд… взгляд человека, который до последнего знал, к чему стремится, человека, преследующего определенную цель.

Девочка проследила за направлением маминого взгляда. Она почти не удивилась, когда поняла, что смотрит на банку с Бодой. Не говоря ни слова, девочка стащила ее вниз.

Бода напоминала раздувшуюся черную медузу, а на поверхности плавал очередной ребенок.

Она рожает, когда кто-нибудь умирает, — тупо подумала Марина. Ей хотелось заорать, затопать ногами, но навалилась дикая, безразличная ко всему усталость.

Взяв банку, она на негнувшихся ногах добрела до туалета и вывалила ее содержимое прямо в унитаз. Потом дернула за веревочку. Зажурчала вода. Однако Бода никуда не исчезла. Наоборот, травка как будто стала еще больше. Вот теперь Марина по-настоящему испугалась. Адреналин хлынул в кровь и заставил мысли пробиться сквозь равнодушную плену затмения.

Ее надо сжечь.

Девочка, забыв о брезгливости, залезла в сливное отверстие руками, выцарапала оттуда Боду, отнесла ее на кухню, где положила в большую эмалированную кастрюлю, затем вернулась в туалет, забрала маленького отпрыска Боды. Вдруг она почувствовала острую боль в висках и поняла — времени осталось мало.

Она запихнула в кастрюлю сыночка вместе с бумагой, зажгла спичку и бросила внутрь. Боль усилилась. Марина с отчаяньем увидела, что Бода слишком мокрая, чтобы загореться, а силы были уже на исходе.

Девочка упала на колени. Мир перед глазами пустился в дикую пляску, и тогда она поползла… В кандейке должен быть керосин, на случай, если после ремонта понадобится смыть краску с рук.