Богам нужны рабы

— Почему вы считаете, что я безумен, доктор? Лишь потому, что я поклоняюсь сущности, что недоступна вашему пониманию? А как же христианство? Люди поклоняются Богу, ставят свечки за упокой, но никто из них не видел этого Бога. Почему вы признаете такие религии как пастафарианство? Буддизм? Иудаизм? Майя верили в Ицамна, греки — в Зевса, египтяне — в Осириса. Почему их боги имеют право на существование? Кто это определяет? Кто решает, в кого люди должны верить, а над кем будут насмехаться.

— Значит, Иму-хан — обычный бог? Такой же, как и все те, о ком вы сейчас говорили?

Авдеев наклонился вперед:

— Иму-хан такой же бог, как и остальные? Нет, Дмитрий Вадимович. Он стоит превыше всех. Он — убийца старых богов, и повелитель новых. Люди должны преклоняться перед ним, молить его о пощаде. Отдавать ему свои сердца, души. Посвящать ему свои жизни. Служение — вот наша дань ему.

Мужчина встал и пошел на выход. На пути его встали санитары.

— Вы считаете, что способны вылечить меня, Водянов Дмитрий? Это не так. И знаете почему? Я не безумен, и мне не нужна ваша помощь. Просто не трогайте меня, доктор, пока я не сокрушил ваш мир. А я это могу, можете спросить у своего начальника.

На следующий день Дмитрий сам спустился в подвал. Охранники не хотели пропускать его без санитаров, но он смог уговорить их, прикрываясь врачебным этикетом.

— Сергей? Могу я с вами поговорить?

Авдеев открыл глаза и улыбнулся.

— Прекрасно. Теперь вы решили копаться в моей голове прямо здесь?

— Я просто хотел поговорить.

— В этом-то месте?

Авдеев скривил губы, когда пациенты вновь начали бушевать в палатах.

— Птичка-синичка дедушку убила, сыром угостила!

— Дайте мне выйти! Я хочу выйти!

— Заткнулись все! — рявкнул Авдеев.

Удивительно, но после этого крики прекратились. Больше никто не стенал, не причитал, не надрывал голос. Даже плач и тот стих до едва различимых всхлипываний.

— Вот теперь можем поговорить.

— Вы часто проделываете такое?

— Когда надоедает. — Авдеев пожал плечами.

— И они вас слушают? Всегда? Интересно. — Авдеев продолжал молчать, ни на шаг не отходя от двери. — Почему вы сказали, что Иму-хан не любит, когда на него смотрят?

— А это имеет значение?

— Все имеет. Всегда.

— Часто ли вы видели Бога? Вы ведь христианин? Сколько людей заявляли, что им явился архангел, ангел, апостол? А сколько из них были причислены к психам? Сколько из них сейчас сидят в подобных заведениях? Может ли обычный человек смотреть на божественное? Может ли человек глядеть на бога, его посланников и не испытывать при этом боли? Иму-хан не терпит наших взглядов, потому что мы — ничтожества, недостойные лицезреть его. До самого конца мы не увидим его. Иму-хан — бог, в полном понимании этого слова. Он не любит людей. Он повелевает ими.

Авдеев сел на кровать.

— Однажды и вы поймете это, Дмитрий Вадимович. И подчинитесь ему. Это наша судьба. Судьба всех людей. Иного варианта просто нет.

Остатки воздуха вырвались из легких. Его глаза следили за крошечными пузырьками, исчезающими во тьме. Вода была ледяной. Снова. Ему было больно. Снова. Его накрыло отчаяние. Снова.

Он отбросил хищников в стороны и пошел вперед. Оно снова скрывалось во тьме, но на сей раз оказалось больше. Оно было подобно небоскребу и без затруднений двигалось под водой. Оно не шло сквозь тьму. Оно было тьмой. С самого рождения.

— Мальчик мой, вам нужно отдохнуть. Вы выглядите все хуже. Вам срочно нужен отдых.

— Нет, Александр Анатольевич. Все в порядке. Видимо, просто привыкаю к новой обстановке. Ночные кошмары, только и всего.

— Вы уверены? Иногда мне кажется, что вам сложно сосредоточиться. Вот, возьмите Билобил.

— Спасибо.

— Сегодня у вас ночное дежурство?

— Верно.

— Постарайтесь отдохнуть, мальчик мой. Большинство врачей так и делают. Не стоит заваливать себя работой.

— Конечно. Я все понимаю, Александр Анатольевич.

— Как продвигаются дела с Авдеевым?

— Хорошо. Думаю, у нас наметился некоторый прогресс. Он все охотнее идет на контакт.

— Мальчик мой, будьте осторожны. Авдеев — страшный человек. Не позвольте его словам повлиять на ваш рассудок. Поверьте, я говорю это не просто так.

— Хорошо. Я пришел к вам за разрешением на одну очень нестандартную… процедуру.

— Говорите.

— На моем прежнем месте работы мы использовали небольшой трюк. Несовместимая пара — так мы его назвали. Мы брали двух пациентов, у которых были прямо противоположные заболевания, помещали в одну палату. Часто это было бессмысленно, но иногда нам удавалось улучшить их самочувствие. Например, людей с инсомнией и гиперсомнией. Булимией и анорексией.

— Вот как? Что ж, это довольно интересный подход. И с кем же вы хотите это проделать? Я понимаю, что с Авдеевым, но кто будет вторым?

— Опалев.

— Интересный выбор. Хорошо, можете занять пятую палату на втором этаже. В подвале нет возможности разместить сразу двоих пациентов. Но у дверей постоянно будет стоять охрана!