Луна озаряет равнину окрест. За прялками в полночь сидят семь невест. Смочив своей кровью шерсть черных ягнят, Поют заклинанья и нитку сучат...
73 мин, 45 сек 19510
— Конечно! — воскликнула она, сияя глазами. Их цвет отчего-то не терялся даже в темноте, и сейчас они горели ярче, чем у Ланцета. — Я непременно найду, обязательно!
На этот раз повторного приглашения не понадобилось. Пропустив их с Ланцетом вперёд, Эшес нырнул следом в разверстый проём. Вспомнив про оставленный на земле фонарь, повернул было обратно, но наткнулся на сплошную лиственную стену там, где только что был проход. Ветки, веточки и прутики воспользовались секундной передышкой и прижались друг к дружке, не оставив даже крошечной щели.
Так и не сумев их раздвинуть, он махнул рукой и присоединился к поджидавшим его спутникам. Они вместе выбрались на дорогу.
— Кто были те двое, что принесли тебя вчера?
— Принесли меня? — изумление в широко распахнутых глазах казалось неподдельным. Похоже, эта новость её напугала. — Я думала, что пришла сама…
— Нет, с тобой были спутники.
— Как они выглядели? — едва слышно спросила она.
Эшес описал вчерашних посетителей, и девочка, заметно успокоившись, покачала головой:
— Я их не знаю.
Эта реакция подтвердила версию про случайных прохожих и, вместе с тем, укрепила его подозрение, что она от кого-то прячется. Как бы то ни было, Эшес не жалел о принятом решении. Да и Ланцету она явно нравилась, а тот редко испытывал симпатию к незнакомцам. Пёс шагал рядом с ней огромной тенью, макушка почти на уровне её груди.
Заметив, что она ёжится, Эшес снял плащ и накинул ей на плечи.
— Надо будет подыскать тебе обувь.
Она подняла на него благодарные глаза и стянула края плаща на груди:
— Это вовсе необязательно… но спасибо, мастер.
— Можешь называть меня «мастер Блэк».
— Хорошо, мастер Блэк.
— Теперь самое время назвать мне своё имя, — подсказал он, когда пауза затянулась.
Ещё около минуты они шагали в молчании.
— Не хочешь — не говори. Но как-то же я должен тебя называть.
Когда впереди замаячил крайний дом, она внезапно остановилась и серьёзно посмотрела ему в глаза:
— Твила. Меня зовут Твила.
Эшес слегка удивился такой торжественности.
— Ну что ж, будем знакомы, Твила.
Глава 3
о том, как нелегко бывает найти работу
Служанка явно не обрадовалась новой жилице, но сама Твила была слишком счастлива, чтобы придавать этому значение. Роза — так звали девушку — ещё изменит мнение, они подружатся.
Твилу накормили, хотя от усталости она почти не чувствовала голода. Сейчас она готова была заснуть прямо на полу, под дверью. Главное, что сухо и тепло. Она уже давно не ночевала под крышей. А ещё здесь она ощущала себя в безопасности, хотя дом мастера Блэка никак нельзя было назвать крепостью. Отступило и тоскливое беспокойство, не позволившее ей этим утром уйти из Бузинной Пустоши.
Кухня располагалась в подвале, а почти весь первый этаж занимала гостиная, с креслом, низким столиком на крепких ножках и очагом — таким большим, что в нём уместился бы барашек. В задней комнате была устроена операционная. Твила содрогнулась, скорее почувствовав, чем узнав это помещение. Рядом была втиснута ещё одна комнатушка — кабинет хозяина. Наверное, раньше обе эти комнаты были одним целым, но потом он поставил стену, решив отгородить рабочее пространство. Кабинет был совсем крошечным и включал только стол, стул и книжный стеллаж — всё чрезвычайно узкое, иная мебель здесь просто не поместилась бы.
На второй этаж вела широкая деревянная лестница. Здесь располагались ещё две комнаты — одна служила спальней мастеру, другая — Розе. А ей самой отвели чердачную коморку со скошенным потолком. В ней было холоднее, чем в других комнатах, но Твила чуть не расплакалась от радости и благодарности. Мастер Блэк перетащил сюда набитый гороховой шелухой тюфяк и один стул из кухни. А потом ей захотелось провалиться сквозь землю, потому что он спросил, не болит ли у неё грудь из-за молока. Твила нашла в себе силы только покачать головой: молока у неё не было. Удовлетворившись этим ответом, он пожелал ей спокойной ночи и ушёл.
Хорошо, что он не спросил про другие части тела, из-за которых она едва могла ходить. Да ещё и лопатка в эти дни зудела больше обычного. Как только он вышел, Твила рухнула на тюфяк, свернулась калачиком, прижимая руки к животу, и беззвучно расплакалась: она так и не решилась спросить про дитя — из робости, а ещё потому, что не слышала прошлой ночью детского крика.
— Тебе там лучше, малыш, где бы ты ни был, — прошептала она, задыхаясь от горя и ненавидя себя за испытанное облегчение.
Эту мантру она продолжала твердить ещё много ночей перед сном.
На этот раз повторного приглашения не понадобилось. Пропустив их с Ланцетом вперёд, Эшес нырнул следом в разверстый проём. Вспомнив про оставленный на земле фонарь, повернул было обратно, но наткнулся на сплошную лиственную стену там, где только что был проход. Ветки, веточки и прутики воспользовались секундной передышкой и прижались друг к дружке, не оставив даже крошечной щели.
Так и не сумев их раздвинуть, он махнул рукой и присоединился к поджидавшим его спутникам. Они вместе выбрались на дорогу.
— Кто были те двое, что принесли тебя вчера?
— Принесли меня? — изумление в широко распахнутых глазах казалось неподдельным. Похоже, эта новость её напугала. — Я думала, что пришла сама…
— Нет, с тобой были спутники.
— Как они выглядели? — едва слышно спросила она.
Эшес описал вчерашних посетителей, и девочка, заметно успокоившись, покачала головой:
— Я их не знаю.
Эта реакция подтвердила версию про случайных прохожих и, вместе с тем, укрепила его подозрение, что она от кого-то прячется. Как бы то ни было, Эшес не жалел о принятом решении. Да и Ланцету она явно нравилась, а тот редко испытывал симпатию к незнакомцам. Пёс шагал рядом с ней огромной тенью, макушка почти на уровне её груди.
Заметив, что она ёжится, Эшес снял плащ и накинул ей на плечи.
— Надо будет подыскать тебе обувь.
Она подняла на него благодарные глаза и стянула края плаща на груди:
— Это вовсе необязательно… но спасибо, мастер.
— Можешь называть меня «мастер Блэк».
— Хорошо, мастер Блэк.
— Теперь самое время назвать мне своё имя, — подсказал он, когда пауза затянулась.
Ещё около минуты они шагали в молчании.
— Не хочешь — не говори. Но как-то же я должен тебя называть.
Когда впереди замаячил крайний дом, она внезапно остановилась и серьёзно посмотрела ему в глаза:
— Твила. Меня зовут Твила.
Эшес слегка удивился такой торжественности.
— Ну что ж, будем знакомы, Твила.
Глава 3
о том, как нелегко бывает найти работу
Служанка явно не обрадовалась новой жилице, но сама Твила была слишком счастлива, чтобы придавать этому значение. Роза — так звали девушку — ещё изменит мнение, они подружатся.
Твилу накормили, хотя от усталости она почти не чувствовала голода. Сейчас она готова была заснуть прямо на полу, под дверью. Главное, что сухо и тепло. Она уже давно не ночевала под крышей. А ещё здесь она ощущала себя в безопасности, хотя дом мастера Блэка никак нельзя было назвать крепостью. Отступило и тоскливое беспокойство, не позволившее ей этим утром уйти из Бузинной Пустоши.
Кухня располагалась в подвале, а почти весь первый этаж занимала гостиная, с креслом, низким столиком на крепких ножках и очагом — таким большим, что в нём уместился бы барашек. В задней комнате была устроена операционная. Твила содрогнулась, скорее почувствовав, чем узнав это помещение. Рядом была втиснута ещё одна комнатушка — кабинет хозяина. Наверное, раньше обе эти комнаты были одним целым, но потом он поставил стену, решив отгородить рабочее пространство. Кабинет был совсем крошечным и включал только стол, стул и книжный стеллаж — всё чрезвычайно узкое, иная мебель здесь просто не поместилась бы.
На второй этаж вела широкая деревянная лестница. Здесь располагались ещё две комнаты — одна служила спальней мастеру, другая — Розе. А ей самой отвели чердачную коморку со скошенным потолком. В ней было холоднее, чем в других комнатах, но Твила чуть не расплакалась от радости и благодарности. Мастер Блэк перетащил сюда набитый гороховой шелухой тюфяк и один стул из кухни. А потом ей захотелось провалиться сквозь землю, потому что он спросил, не болит ли у неё грудь из-за молока. Твила нашла в себе силы только покачать головой: молока у неё не было. Удовлетворившись этим ответом, он пожелал ей спокойной ночи и ушёл.
Хорошо, что он не спросил про другие части тела, из-за которых она едва могла ходить. Да ещё и лопатка в эти дни зудела больше обычного. Как только он вышел, Твила рухнула на тюфяк, свернулась калачиком, прижимая руки к животу, и беззвучно расплакалась: она так и не решилась спросить про дитя — из робости, а ещё потому, что не слышала прошлой ночью детского крика.
— Тебе там лучше, малыш, где бы ты ни был, — прошептала она, задыхаясь от горя и ненавидя себя за испытанное облегчение.
Эту мантру она продолжала твердить ещё много ночей перед сном.
История ждёт вашей реакции
Дочитайте историю до конца, чтобы оставить реакцию
Страница 13 из 21
