Болото пепла

К её радости, Охра ещё не ушла. С ней Твила успела поговорить только однажды, этим утром, когда благодарила за башмаки, но кухарка ей сразу понравилась. Сейчас она сидела на стульчике, откинувшись на высокую спинку, и вязала, время от времени поглядывая на очаг, где готовился ужин. Пальцы скорее по памяти накидывали петли: в кухне было слишком темно для такого занятия: одна масляная лампа, да потрескивающий под котелком огонь. К тому же, гудевший в дымоходе ветер, так и норовил задуть летевшую копоть обратно.

— Сладили дело? — спросила Охра, не поднимая глаз от вязания и таким тоном, будто и не сомневалась в успехе предприятия.

— Да.

Твила тихонько присела на сундук возле стены и заворожено уставилась на легко порхающие пальцы.

— И у кого теперь?

— Буду помогать вдове Доркас Уош со стиркой.

Охра на секунду подняла глаза от вязания, но ничего не сказала. Вместо этого поворошила кочергой угли и снова вернулась к своему занятию.

— Ещё тридцать петель, и ужин будет готов, — сообщила она. — Значит, не передумала после сегодня в Пустоши оставаться?

Твила покраснела и едва слышно выдавила:

— Нет.

А потом вспомнила хозяина трактира, с ног до головы заляпанного жиром, тощего Валета, в чудаковатом старинном костюме и с протезом вместо носа, и крикливую вдову. Подумала и добавила увереннее:

— Не передумала.

— Ну, ты девочка славная, справишься.

Охра ей нравилась всё больше и больше. На вид кухарке было что-то среднее между мамой и бабушкой. А ещё от неё веяло уютом, и Твиле не хотелось, чтобы она уходила к себе.

— Мне заказали башмаки, — сообщила она и потянулась, чтобы снять те, что кухарка одолжила ей утром, но Охра предупредила её движение:

— Оставь пока себе. Это… моего сына.

— А ему они разве не понадобятся?

Сначала Твила испугалась, что разозлила Охру этим вопросом.

— Конечно, понадобятся! — воскликнула та, схватила кочергу и принялась так рьяно помешивать угли, что огненные мухи разлетелись по всей кухне, а одна даже укусила Твилу за лодыжку.

Присмотревшись внимательнее, Твила поняла, что кухарка скорее расстроена, чем рассержена, и сама огорчилась оттого, что обидела чем-то добрую женщину.

— Обязательно понадобятся, — яростно повторила Охра. — Просто… позже. Всё, готово.

Она сняла котелок с огня и поставила на толстую дощечку. Потом протерла лицо передником — видать, налетела копоть, бодро оправила его и повернулась к Твиле.

— Мы ведь ещё не справили твой приезд. Давай-ка порадуем мастера, устроим сегодня ужин, а то всё смурной ходит. Какой пирог состряпать: изюмный или миндальный?

Твила немножко подумала и застенчиво сказала:

— Изюмный, наверное.

Мысль о том, что из-за неё будут готовить пирог, почему-то напугала, но вместе с тем и обрадовала.

— Мастер бы тоже его выбрал, — кивнула Охра.

— Мастер бы любой выбрал, — раздалось с лестницы, и в кухню спустилась Роза. -Сготовь ты ему подошву, он бы и её проглотил, не заметив.

— Ну тогда ему повезло с честной кухаркой, которая не потчует его подошвами. — Охра подмигнула Твиле и достала огромную плоскую доску — та даже не поместилась на столе, и край немного навис над полом. — А ты-то чего такая кислая, или чай с уксусом перепутала?

— А с чего мне веселиться? Разве ж есть для этого повод? А без него только дураки и веселятся.

— Тогда мне больше по нраву в дураках ходить. Хоть другим настроение портить не буду. Подай-ка скалку, Твила, — бросила она, не поворачиваясь, и припылила доску мукой.

Твила соскочила с сундука, подбежала к стене и окинула неуверенным взглядом полки, уставленные хитроумной кухонной утварью. Но тут Роза пришла на помощь:

— Вот эта, — шепнула она, кивая на лежащую особнячком скалку.

Та, на которую она указала, была очень красивой, из темно-синего стекла, а внутри пересыпается какой-то мерцающий порошок, похожий на толченый мел. Твила подивилась тому, какая она нарядная, но, наверное, для праздничного стола и скалка требовалась особая. Она подхватила её, и по воздуху за ней протянулась, медленно оседая, белая сияющая дуга: с одного боку имелась трещина, от которой паутинкой расходились более мелкие.

Протянув её Охре, она собиралась снова примоститься на сундуке, но кухарка вдруг замерла, уставившись на скалку в своих руках.

— Вот дурёха-то, а! — раздался возмущенный возглас Розы, но уголки её губ чуть приподнялись. — Простой просьбы и то исполнить не может! Дай-ка я.

Она попыталась забрать у Охры скалку, но та прижала её к груди, как самое дорогое.

— Нет, я сама.

Кухарка бережно вернула её на место, напоследок погладив стекло, будто это было живое существо, а потом достала простую, деревянную и, не говоря ни слова, принялась раскатывать тесто. На Твилу она даже не посмотрела.

Ужин получился не таким праздничным и весёлым, как ей мечталось: Охра грустила и почти всё время молчала, заставляя её чувствовать себя виноватой, да и Роза не слишком охотно с ней говорила. Они так и не дождались мастера Блэка — он сильно задерживался.

— Опять, — вздохнула Охра, поглядев на черный пейзаж за окошком.