В дебрях сознания, у каждого человека есть сумасшедший, что просится на волю. Только одни его усмиряют, а другие поддаются его зову. Я поддался…
29 мин, 45 сек 14076
— Да. Но когда меня привезли, забра…
— Забрали все сигареты.
— Перебил он.
— Пошли, у меня есть немного.
— Благодарю! А я уж и не знал, кому обратится.
— Почти радостно сказал я, вставая с кровати.
— Не благодари, все вернешь! Да и сразу за мной не иди, подожди минуту, а потом, выходя, скажи медсестре, что очень хочешь в туалет. Понял?
В место ответа я с серьезным лицом кивнул.
После непродолжительного разговора с медсестрой, я вышел в коридор. Дверь туалета находилась прямо перед первой палатой. Старая, желтая, облезлая, деревянная дверь с трудом открылась, и мне в лицо ударил жуткий запах. По ощущению было, похоже, что там вовсе не чистят туалеты и в придачу еще густой, табачный дым добавлял остроту к этому (аромату). Прикрыв нос ладонью, я прошел внутрь. Там уже ждал меня мой товарищ и еще примерно десять человек. Многие из них болтали о своем, некоторые ждали очередь в один из трех унитазов, но были и те, кто сидел на корточках возле батареи и, будто прося милостыню, просили у всех сигарету. Не успев пройти и половины этой туалетной комнаты, меня кто-то дернул за штанину. Это был молодой паренек, сидевший так же на корточках. На вид я бы не дал ему и восемнадцати лет. Глаза были какими-то пустыми и безразличные ко всему. Ни страха, ни жизни я в них не видел. Он дернул еще раз за штанину и спросил очень тихим голосом «Оставишь?».
— Не вздумай!
— Резко отрезал Алик.
— Но почему?
— Спросил я повернувшись к нему.
— Один раз оставишь ему покурить, весь месяц будет за тобой ходить и просить, чтобы ты ему оставил.
— Но как вы не видите, что ему и так без этого плохо! Разве вы не были в такой ситуации, когда аж уши заворачивались от нехватки никотина?
— Ты пойми, паренек — Он снизил тон.
— Ему не нужны твои сигареты. Это тот случай, когда ему нужно кому-то докучать. Здесь много людей и у каждого своя проблема. Некоторые бредят, многие что-то видят или слышат, но есть и вот такие пиявки. Только дай вид, что ты к ним небезразличен, весь месяц будут возле тебя! Даже ночью, во время отбоя, они каким-то образом проникают к тебе в палату, будят тебя и повторяют только одно «Оставишь?».
— Понял…
— Почти шепотом сказал я и резко дернул ногу. Паренек отпустил меня, и тут же его некрепкая рука схватила позади идущего за мной мужчину.
— А откуда вы так много знаете про это место?
— Поживешь с мое, и не только это уведешь. Такой как он, мне попался во второй раз пребывания здесь.
— Второй раз? А сколько раз вы уже лежали в этой больнице?
— Честно говоря, я уже и со счету сбился. Но точно помню, что в первый раз я попал сюда еще в 1989-ом. В возрасте двадцати одного года.
— В год моего рождения…
— Тихо произнес я.
— Знаешь, раньше люди очень боялись таких заведений. Считалось, что даже в тюрьме проще отсидеть пару лет, чем отлежать месяц в психушке. После тюрьмы процентов пятьдесят работодателей брали к себе на заводы таких людей. Я знаю по себе…
— Он замолчал и повернулся к окну.
— То есть вы и в тюрьме побывали?
— Ошарашено спросил я.
— Да.
— Не поворачиваясь, ответил он.
— Хочешь спросить за что?
— Если это для вас больная тема, то можете не…
— Больная тема?
— Переспросил он и засмеялся.
— Парень, ты хоть сам понимаешь, что тебя ждет, когда ты от сюда выйдешь?
— Я, да… Наверное…
— Ничего ты не знаешь! Тебя уже поставили на учет, думаешь, кто тебя возьмет на работу со справкой дурачка? Сегодня даже на заправку автомобилей требуется бумажка о том, что ты не психически больной.
— Но у меня уже есть работа!
— Забудь о ней. Максимум куда теперь ты пойдешь, так это полы мыть, и то не везде тебя примут!
За такие слова, мне захотелось врезать моему собеседнику по лицу, да с такой силой, чтобы он забыл, как его зовут. Он врет! Меня не могут уволить с работы! Я им нужен! Эти слова крутились у меня в голове. Но почему-то в каком-то далеком уголке сознания засело зерно сомнения.
Обед не отличался от завтрака. Такая же изнурительная ходьба по коридору, такое же одиночество за столом, такой же прием таблеток на выходе из столовой. Единственное, что изменилось, так это то, что Алик не подсел ко мне. В этот раз я был в одиночестве. Не сказать, что мне это понравилось, но было спокойнее от его не нужных насмешек. Я не хотел слушать очередную якобы (правду) от него, уж лучше тешить себя иллюзиями, что я выйду от сюда на этой неделе, хотя они были тщетны. Книгу, конечно, Алик забрал. Видимо, хотел отплатить мне, за то, что я ему не поверил про сроки пребывания в этой больнице. Мне, конечно, было тяжко просто лежать и смотреть то в потолок, то в окно. Но когда после крика медсестры «Отбой!» все поутихли, я наконец смог уснуть.
— Забрали все сигареты.
— Перебил он.
— Пошли, у меня есть немного.
— Благодарю! А я уж и не знал, кому обратится.
— Почти радостно сказал я, вставая с кровати.
— Не благодари, все вернешь! Да и сразу за мной не иди, подожди минуту, а потом, выходя, скажи медсестре, что очень хочешь в туалет. Понял?
В место ответа я с серьезным лицом кивнул.
После непродолжительного разговора с медсестрой, я вышел в коридор. Дверь туалета находилась прямо перед первой палатой. Старая, желтая, облезлая, деревянная дверь с трудом открылась, и мне в лицо ударил жуткий запах. По ощущению было, похоже, что там вовсе не чистят туалеты и в придачу еще густой, табачный дым добавлял остроту к этому (аромату). Прикрыв нос ладонью, я прошел внутрь. Там уже ждал меня мой товарищ и еще примерно десять человек. Многие из них болтали о своем, некоторые ждали очередь в один из трех унитазов, но были и те, кто сидел на корточках возле батареи и, будто прося милостыню, просили у всех сигарету. Не успев пройти и половины этой туалетной комнаты, меня кто-то дернул за штанину. Это был молодой паренек, сидевший так же на корточках. На вид я бы не дал ему и восемнадцати лет. Глаза были какими-то пустыми и безразличные ко всему. Ни страха, ни жизни я в них не видел. Он дернул еще раз за штанину и спросил очень тихим голосом «Оставишь?».
— Не вздумай!
— Резко отрезал Алик.
— Но почему?
— Спросил я повернувшись к нему.
— Один раз оставишь ему покурить, весь месяц будет за тобой ходить и просить, чтобы ты ему оставил.
— Но как вы не видите, что ему и так без этого плохо! Разве вы не были в такой ситуации, когда аж уши заворачивались от нехватки никотина?
— Ты пойми, паренек — Он снизил тон.
— Ему не нужны твои сигареты. Это тот случай, когда ему нужно кому-то докучать. Здесь много людей и у каждого своя проблема. Некоторые бредят, многие что-то видят или слышат, но есть и вот такие пиявки. Только дай вид, что ты к ним небезразличен, весь месяц будут возле тебя! Даже ночью, во время отбоя, они каким-то образом проникают к тебе в палату, будят тебя и повторяют только одно «Оставишь?».
— Понял…
— Почти шепотом сказал я и резко дернул ногу. Паренек отпустил меня, и тут же его некрепкая рука схватила позади идущего за мной мужчину.
— А откуда вы так много знаете про это место?
— Поживешь с мое, и не только это уведешь. Такой как он, мне попался во второй раз пребывания здесь.
— Второй раз? А сколько раз вы уже лежали в этой больнице?
— Честно говоря, я уже и со счету сбился. Но точно помню, что в первый раз я попал сюда еще в 1989-ом. В возрасте двадцати одного года.
— В год моего рождения…
— Тихо произнес я.
— Знаешь, раньше люди очень боялись таких заведений. Считалось, что даже в тюрьме проще отсидеть пару лет, чем отлежать месяц в психушке. После тюрьмы процентов пятьдесят работодателей брали к себе на заводы таких людей. Я знаю по себе…
— Он замолчал и повернулся к окну.
— То есть вы и в тюрьме побывали?
— Ошарашено спросил я.
— Да.
— Не поворачиваясь, ответил он.
— Хочешь спросить за что?
— Если это для вас больная тема, то можете не…
— Больная тема?
— Переспросил он и засмеялся.
— Парень, ты хоть сам понимаешь, что тебя ждет, когда ты от сюда выйдешь?
— Я, да… Наверное…
— Ничего ты не знаешь! Тебя уже поставили на учет, думаешь, кто тебя возьмет на работу со справкой дурачка? Сегодня даже на заправку автомобилей требуется бумажка о том, что ты не психически больной.
— Но у меня уже есть работа!
— Забудь о ней. Максимум куда теперь ты пойдешь, так это полы мыть, и то не везде тебя примут!
За такие слова, мне захотелось врезать моему собеседнику по лицу, да с такой силой, чтобы он забыл, как его зовут. Он врет! Меня не могут уволить с работы! Я им нужен! Эти слова крутились у меня в голове. Но почему-то в каком-то далеком уголке сознания засело зерно сомнения.
Обед не отличался от завтрака. Такая же изнурительная ходьба по коридору, такое же одиночество за столом, такой же прием таблеток на выходе из столовой. Единственное, что изменилось, так это то, что Алик не подсел ко мне. В этот раз я был в одиночестве. Не сказать, что мне это понравилось, но было спокойнее от его не нужных насмешек. Я не хотел слушать очередную якобы (правду) от него, уж лучше тешить себя иллюзиями, что я выйду от сюда на этой неделе, хотя они были тщетны. Книгу, конечно, Алик забрал. Видимо, хотел отплатить мне, за то, что я ему не поверил про сроки пребывания в этой больнице. Мне, конечно, было тяжко просто лежать и смотреть то в потолок, то в окно. Но когда после крика медсестры «Отбой!» все поутихли, я наконец смог уснуть.
Страница 5 из 8
