С любовью посвящаю эту книгу Стэну Райсу, Кристоферу Райсу и Джону Престону, а также памяти моих любимых издателей Джона Доддса и Уильяма Уайтхеда...
842 мин, 59 сек 3393
«Ваш дух, — сказала она. — Он пытался убить нас. Но все получилось иначе, вмешалась некая великая сила, восторжествовавшая над его дьявольским злодейством. — И снова убежденность покинула ее. Ложь так и не слетела с языка. Лицо внезапно превратилось в холодную маску злобы. И она ласково сказала: — Скажите нам, ведьмы, мудрые ведьмы — вам же известны все тайны, — как называются такие, как мы?»
Мекаре вздохнула и посмотрела на меня. Я поняла, что она не хочет сейчас говорить об этом. И мне вспомнилось старое предостережение духов. Египетские царь и царица начнут задавать нам вопросы, и наши ответы им не понравятся. И нас уничтожат…
Царица повернулась к нам спиной, села и склонила голову. Тогда и только тогда стала очевидной ее истинная печаль. Царь устало улыбнулся нам.
«Мы страдаем, ведьмы, — сказал он. — Мы сможем снести бремя нашего превращения только при том условии, что разберемся во всем. Вы, кто общается с невидимыми существами, скажите нам, что вам известно о таком волшебстве, помогите нам, если можете, ибо вы знаете, что мы никогда не желали вам зла, мы всего лишь хотели сеять истину и закон»
Мы не стали заострять внимание на очевидной глупости этого утверждения — о преимуществах насаждения истины путем поголовной резни. Но Мекаре потребовала, чтобы теперь царь рассказал все, что помнит.
Он говорил о том, что, без сомнения, известно каждому из вас. О том, как он умирал, как попробовал кровь жены, заливавшую его лицо, как его тело словно возродилось и потребовало этой крови, как он принял ее у жены и как она дала ему кровь, и он стал таким же, как она. Но у него не было таинственного облака крови. Ничто не бегало, безумствуя, по его внутренностям.
«Жажда невыносима, — сетовал он. — Невыносима»
И тоже склонил голову.
Сначала мы с Мекаре лишь молча смотрели друг на друга, и по обыкновению Мекаре заговорила первой:
«Мы не знаем, как называются такие, как вы. Мы не слыхали, чтобы в нашем мире прежде случалось хоть что-либо подобное. Но совершенно очевидно, что там произошло. — Она устремила взгляд на царицу. — Когда ты почувствовала наступление смерти, твоя душа, как очень часто случается, попыталась побыстрее убежать от страданий. Но когда она поднималась, ее схватил дух Амель, невидимый, как и твоя душа. При нормальном течении событий ты смогла бы с легкостью побороть это привязанное к земле существо и перейти в неведомые нам миры.»
Но этот дух уже давно произвел в самом себе абсолютно новую перемену. Этот дух попробовал вкус крови людей, чьи тела он пронзал или истязал, чему вы и сами были свидетелями. А в твоем полном крови теле, невзирая на многочисленные раны, еще теплилась жизнь.
Итак, жаждущий крови дух ринулся в твое тело, хотя его невидимая часть была по-прежнему прикована к твоей душе.
Ты все еще могла восторжествовать над ним, сразившись с этим злым духом, как часто делают одержимые. Но крошечное ядро духа — материальный ревущий центр всех духов, из которого исходит их бесконечная энергия, — внезапно наполнилось кровью, чего раньше никогда не случалось.
Таким образом, слияние крови и неподвластной времени ткани усилилось и ускорилось в миллион раз, по всему его телу, как материальному, так и нематериальному, растеклась кровь — вот это и было кровавое облако.
Но важнее всего — боль, которую ты почувствовала, боль в руках и ногах. Ибо в тот момент, когда твое тело постигла неизбежная смерть, ядро духа слилось с плотью твоего тела, равно как его энергия слилась с твоей душой. Ядро нашло некое особое место, где материя слилась с материей, как дух слился с духом, и образовалось новое существо
«Его сердце и мое сердце, — прошептала царица, закрыв глаза и положив руку на грудь, — слились воедино»
Мы промолчали, ибо это было явным упрощением, к тому же, мы не верили, что центром интеллекта и эмоций является сердце. Мы считали, что их контролирует мозг. И в тот момент нам с Мекаре вспомнилась страшная картина: растоптанные в золе и пыли сердце и мозг нашей матери.
Но мы побороли воспоминания. Непозволительно было бы показать нашу боль тем, кто явился ее причиной.
Царь засыпал нас вопросами.
«Ну хорошо, — сказал он, — вы объяснили, что произошло с Акашей. Дух вселился в нее, и, вероятно, его ядро слилось с ее ядром. Но что со мной? Я не чувствовал этой боли, не было никакого беснующегося демона. Я почувствовал… Я почувствовал одну лишь жажду, когда ее окровавленные руки коснулись моих губ»
Он взглянул на жену. Было очевидно, что эта жажда заставляет их испытывать стыд и ужас.
«Но в тебе находится тот же самый дух, — ответила Мекаре. — Это один и тот же Амель. Его ядро заключено в теле царицы, но он вошел и в тебя»
«Как это могло случиться?» — спросил царь.
«Его невидимая часть огромна, — сказала Мекаре.
Мекаре вздохнула и посмотрела на меня. Я поняла, что она не хочет сейчас говорить об этом. И мне вспомнилось старое предостережение духов. Египетские царь и царица начнут задавать нам вопросы, и наши ответы им не понравятся. И нас уничтожат…
Царица повернулась к нам спиной, села и склонила голову. Тогда и только тогда стала очевидной ее истинная печаль. Царь устало улыбнулся нам.
«Мы страдаем, ведьмы, — сказал он. — Мы сможем снести бремя нашего превращения только при том условии, что разберемся во всем. Вы, кто общается с невидимыми существами, скажите нам, что вам известно о таком волшебстве, помогите нам, если можете, ибо вы знаете, что мы никогда не желали вам зла, мы всего лишь хотели сеять истину и закон»
Мы не стали заострять внимание на очевидной глупости этого утверждения — о преимуществах насаждения истины путем поголовной резни. Но Мекаре потребовала, чтобы теперь царь рассказал все, что помнит.
Он говорил о том, что, без сомнения, известно каждому из вас. О том, как он умирал, как попробовал кровь жены, заливавшую его лицо, как его тело словно возродилось и потребовало этой крови, как он принял ее у жены и как она дала ему кровь, и он стал таким же, как она. Но у него не было таинственного облака крови. Ничто не бегало, безумствуя, по его внутренностям.
«Жажда невыносима, — сетовал он. — Невыносима»
И тоже склонил голову.
Сначала мы с Мекаре лишь молча смотрели друг на друга, и по обыкновению Мекаре заговорила первой:
«Мы не знаем, как называются такие, как вы. Мы не слыхали, чтобы в нашем мире прежде случалось хоть что-либо подобное. Но совершенно очевидно, что там произошло. — Она устремила взгляд на царицу. — Когда ты почувствовала наступление смерти, твоя душа, как очень часто случается, попыталась побыстрее убежать от страданий. Но когда она поднималась, ее схватил дух Амель, невидимый, как и твоя душа. При нормальном течении событий ты смогла бы с легкостью побороть это привязанное к земле существо и перейти в неведомые нам миры.»
Но этот дух уже давно произвел в самом себе абсолютно новую перемену. Этот дух попробовал вкус крови людей, чьи тела он пронзал или истязал, чему вы и сами были свидетелями. А в твоем полном крови теле, невзирая на многочисленные раны, еще теплилась жизнь.
Итак, жаждущий крови дух ринулся в твое тело, хотя его невидимая часть была по-прежнему прикована к твоей душе.
Ты все еще могла восторжествовать над ним, сразившись с этим злым духом, как часто делают одержимые. Но крошечное ядро духа — материальный ревущий центр всех духов, из которого исходит их бесконечная энергия, — внезапно наполнилось кровью, чего раньше никогда не случалось.
Таким образом, слияние крови и неподвластной времени ткани усилилось и ускорилось в миллион раз, по всему его телу, как материальному, так и нематериальному, растеклась кровь — вот это и было кровавое облако.
Но важнее всего — боль, которую ты почувствовала, боль в руках и ногах. Ибо в тот момент, когда твое тело постигла неизбежная смерть, ядро духа слилось с плотью твоего тела, равно как его энергия слилась с твоей душой. Ядро нашло некое особое место, где материя слилась с материей, как дух слился с духом, и образовалось новое существо
«Его сердце и мое сердце, — прошептала царица, закрыв глаза и положив руку на грудь, — слились воедино»
Мы промолчали, ибо это было явным упрощением, к тому же, мы не верили, что центром интеллекта и эмоций является сердце. Мы считали, что их контролирует мозг. И в тот момент нам с Мекаре вспомнилась страшная картина: растоптанные в золе и пыли сердце и мозг нашей матери.
Но мы побороли воспоминания. Непозволительно было бы показать нашу боль тем, кто явился ее причиной.
Царь засыпал нас вопросами.
«Ну хорошо, — сказал он, — вы объяснили, что произошло с Акашей. Дух вселился в нее, и, вероятно, его ядро слилось с ее ядром. Но что со мной? Я не чувствовал этой боли, не было никакого беснующегося демона. Я почувствовал… Я почувствовал одну лишь жажду, когда ее окровавленные руки коснулись моих губ»
Он взглянул на жену. Было очевидно, что эта жажда заставляет их испытывать стыд и ужас.
«Но в тебе находится тот же самый дух, — ответила Мекаре. — Это один и тот же Амель. Его ядро заключено в теле царицы, но он вошел и в тебя»
«Как это могло случиться?» — спросил царь.
«Его невидимая часть огромна, — сказала Мекаре.
Страница 191 из 228
