Ночью Сессиль проснулась. Только глаза не открывай, — посоветовала она себе, повернулась, натянула одеяло на голову. Коленки к животу, ладонь под щеку. Свернуться калачиком, притвориться, что не просыпалась.
181 мин, 32 сек 17994
Сессиль отступила и молча показала Маркусу разыгранную кем-то в их саду жуткую сцену под старой акацией.
Маркус поднял гнома с фонариком. Повернул его к зажженному им на террасе свету. Пригляделся…
— Так это же… Смотри, Сессиль!
— Ничего я смотреть не буду, — отвернулась она.
Маркус осторожно провел пальцами по чудовищно длинному подбородку. Из-под стертого им телесного цвета грима, выглянула обычная белоснежная гномовская бородка. Потер жуткий черный глаз — обнаружил под тушью добрый и синий мультяшный взгляд. Тонкий и злой жабий рот также был нарисованным.
Достав из кармана пижамы платок, Маркус стер краску с кукольного лица. Наваждение растаяло на глазах. Что-то недоброе таилось в морщинах на переносице и в уголках гномовского рта, но это ведь могло и показаться.
— За что они нас так ненавидят? Что мы им сделали? — тихо спросила Сессиль.
— Скучно им тут, — отозвался Маркус. — Больше всего на свете они хотели бы вырваться из этого опостылевшего им городка. А тут еще я, как дурак, стал перед ними нахваливать прелести здешней провинциальной жизни. Вот и напросился… Сам во всем виноват.
— Мне страшно, Маркус, — призналась Сессиль. — Давай уедем отсюда.
— Этого они и добиваются, — Поставив гнома на траву, он обнял жену. — Успокойся. Я поговорю с ними. Увидишь, все уладится.
Сессиль ткнулась лицом ему в грудь, прошептав:
— Ах, ты не понимаешь…
Постояли молча. Размалеванный гном с киркой зло поглядывал на них снизу. Нос убитой крысы торчал из могилы как нос покойника.
Маркус успокаивающе гладил Сессиль по спине. Она чуть ежилась, точно ей было неприятно.
— Наверное, ты прав, и все дело в этих обидчивых подростках.
— А в чем же еще?
— Не знаю. Надеюсь, это простое совпадение…
Маркус взял жену за подбородок, заглянул ей в глаза…
— О чем ты? Какое совпадение? Неужели ты могла поверить в эти дурацкие рассказы?
Сессиль отстранила его руку.
— Кто угодно мог разрисовать и подкинуть нам этих кукол. Но как они могли угадать то, что я видела?
— А что ты видела?
Сессиль закрыла глаза и пробормотала:
— Синие волосы… Тонкий рот… Черные глаза… И этот смех… Как они узнали про смех?
— Смех? — стал озираться по сторонам Маркус. — Какой смех? Я ничего не слышу.
Сессиль вдруг почувствовала страшную усталость. И еще — равнодушие и какое-то непонятное спокойствие.
— А, неважно! — вяло махнула она рукой. — Надеюсь, тут дело не во мне. Потому что если это не так, тот, кто затеял такие игры, сам не знает, с чем играет… Ладно, прибери здесь все… И гномов отмой от этой мерзости. Они уж точно ни в чем не виноваты. Только в дом их не заноси. А то мало ли что. Заберутся в мой сон и тогда…
Сессиль повернулась и пошла к дому. На крыльце террасы она обернулась и помахала мужу рукой.
В ярком свете фонаря над входной дверью Маркус увидел, что на щеках ее, там, где их касались его пальцы, видны следы краски с гномьего лица.
Маркус закопал поглубже тельце крысы. Заложил след могилы куском дерна. Жидкостью для снятия макияжа тщательно стер следы краски с кукольных лиц. Один из гномов, тот, что с фонарем, был очень старым и резиновым. На подошве у него Маркус обнаружил клеймо неизвестной фирмы «Таккер». Тот, что с киркой, был современный, китайского производства. А написанное на его лице добродушие граничало с идиотизмом.
Как и просила Сессиль, Маркус оставил обоих на террасе. Проснулся рано. Сессиль еще спала. Он оделся кое-как и, не заглядывая в ванную и зеркало, вышел на террасу. Гномы стояли рядышком, и виновато улыбались, как подброшенные дети. Надо было вернуть их хозяевам. Но как это сделать в городке, где кроме похитителей гномов ты никого не знаешь?
Вопрос решился сам собой. Как ни странно, именно в то утро легко сбывалось то, на что надеялись они с Сессиль, мечтая о тихой жизни в Лонг Виллидже, где все всё друг о друге знают и живут по-семейному.
Гном с киркой принадлежал соседу справа — отставному полковнику военно-воздушных сил США мистеру Карнеги.
Он сам отследил растерянного соседа с двумя гномами на руках, направив на него с балкона полевой бинокль. Поспешно выдвинувшись на позиции к границе их участков, мистер Карнеги потребовал от Маркуса объяснений, каким образом, принадлежавшая ему вещь оказалась на территории вероятного противника.
Карнеги был грозен и требователен. Казалось, он ни за что не поверит нелепице о похитителях гномов и убийцах крыс, что подбрасывают по ночам и то и другое в сады приезжих. Однако отставной военный, похоже, отлично знал, кто замешан в этом деле. Он тут же вспомнил о банде Дуга Крейна, промышлявшей по ночам перестановкой машин и развешиванием мешков с мусором на деревьях. Предложив свою помощь в наказании дерзких бездельников и забрав гнома с киркой, мистер Карнеги удалился восвояси, попутно посоветовав соседу снести лилипута с фонарем к миссис Блюм. Поскольку такое старье может принадлежать только ей.
Получив нагоняй от миссис Блюм, Маркус поспешил к себе в дом. Ужасно его беспокоили странные речи жены этой ночью в саду.
Маркус поднял гнома с фонариком. Повернул его к зажженному им на террасе свету. Пригляделся…
— Так это же… Смотри, Сессиль!
— Ничего я смотреть не буду, — отвернулась она.
Маркус осторожно провел пальцами по чудовищно длинному подбородку. Из-под стертого им телесного цвета грима, выглянула обычная белоснежная гномовская бородка. Потер жуткий черный глаз — обнаружил под тушью добрый и синий мультяшный взгляд. Тонкий и злой жабий рот также был нарисованным.
Достав из кармана пижамы платок, Маркус стер краску с кукольного лица. Наваждение растаяло на глазах. Что-то недоброе таилось в морщинах на переносице и в уголках гномовского рта, но это ведь могло и показаться.
— За что они нас так ненавидят? Что мы им сделали? — тихо спросила Сессиль.
— Скучно им тут, — отозвался Маркус. — Больше всего на свете они хотели бы вырваться из этого опостылевшего им городка. А тут еще я, как дурак, стал перед ними нахваливать прелести здешней провинциальной жизни. Вот и напросился… Сам во всем виноват.
— Мне страшно, Маркус, — призналась Сессиль. — Давай уедем отсюда.
— Этого они и добиваются, — Поставив гнома на траву, он обнял жену. — Успокойся. Я поговорю с ними. Увидишь, все уладится.
Сессиль ткнулась лицом ему в грудь, прошептав:
— Ах, ты не понимаешь…
Постояли молча. Размалеванный гном с киркой зло поглядывал на них снизу. Нос убитой крысы торчал из могилы как нос покойника.
Маркус успокаивающе гладил Сессиль по спине. Она чуть ежилась, точно ей было неприятно.
— Наверное, ты прав, и все дело в этих обидчивых подростках.
— А в чем же еще?
— Не знаю. Надеюсь, это простое совпадение…
Маркус взял жену за подбородок, заглянул ей в глаза…
— О чем ты? Какое совпадение? Неужели ты могла поверить в эти дурацкие рассказы?
Сессиль отстранила его руку.
— Кто угодно мог разрисовать и подкинуть нам этих кукол. Но как они могли угадать то, что я видела?
— А что ты видела?
Сессиль закрыла глаза и пробормотала:
— Синие волосы… Тонкий рот… Черные глаза… И этот смех… Как они узнали про смех?
— Смех? — стал озираться по сторонам Маркус. — Какой смех? Я ничего не слышу.
Сессиль вдруг почувствовала страшную усталость. И еще — равнодушие и какое-то непонятное спокойствие.
— А, неважно! — вяло махнула она рукой. — Надеюсь, тут дело не во мне. Потому что если это не так, тот, кто затеял такие игры, сам не знает, с чем играет… Ладно, прибери здесь все… И гномов отмой от этой мерзости. Они уж точно ни в чем не виноваты. Только в дом их не заноси. А то мало ли что. Заберутся в мой сон и тогда…
Сессиль повернулась и пошла к дому. На крыльце террасы она обернулась и помахала мужу рукой.
В ярком свете фонаря над входной дверью Маркус увидел, что на щеках ее, там, где их касались его пальцы, видны следы краски с гномьего лица.
Маркус закопал поглубже тельце крысы. Заложил след могилы куском дерна. Жидкостью для снятия макияжа тщательно стер следы краски с кукольных лиц. Один из гномов, тот, что с фонарем, был очень старым и резиновым. На подошве у него Маркус обнаружил клеймо неизвестной фирмы «Таккер». Тот, что с киркой, был современный, китайского производства. А написанное на его лице добродушие граничало с идиотизмом.
Как и просила Сессиль, Маркус оставил обоих на террасе. Проснулся рано. Сессиль еще спала. Он оделся кое-как и, не заглядывая в ванную и зеркало, вышел на террасу. Гномы стояли рядышком, и виновато улыбались, как подброшенные дети. Надо было вернуть их хозяевам. Но как это сделать в городке, где кроме похитителей гномов ты никого не знаешь?
Вопрос решился сам собой. Как ни странно, именно в то утро легко сбывалось то, на что надеялись они с Сессиль, мечтая о тихой жизни в Лонг Виллидже, где все всё друг о друге знают и живут по-семейному.
Гном с киркой принадлежал соседу справа — отставному полковнику военно-воздушных сил США мистеру Карнеги.
Он сам отследил растерянного соседа с двумя гномами на руках, направив на него с балкона полевой бинокль. Поспешно выдвинувшись на позиции к границе их участков, мистер Карнеги потребовал от Маркуса объяснений, каким образом, принадлежавшая ему вещь оказалась на территории вероятного противника.
Карнеги был грозен и требователен. Казалось, он ни за что не поверит нелепице о похитителях гномов и убийцах крыс, что подбрасывают по ночам и то и другое в сады приезжих. Однако отставной военный, похоже, отлично знал, кто замешан в этом деле. Он тут же вспомнил о банде Дуга Крейна, промышлявшей по ночам перестановкой машин и развешиванием мешков с мусором на деревьях. Предложив свою помощь в наказании дерзких бездельников и забрав гнома с киркой, мистер Карнеги удалился восвояси, попутно посоветовав соседу снести лилипута с фонарем к миссис Блюм. Поскольку такое старье может принадлежать только ей.
Получив нагоняй от миссис Блюм, Маркус поспешил к себе в дом. Ужасно его беспокоили странные речи жены этой ночью в саду.
Страница 10 из 49
