Ночью Сессиль проснулась. Только глаза не открывай, — посоветовала она себе, повернулась, натянула одеяло на голову. Коленки к животу, ладонь под щеку. Свернуться калачиком, притвориться, что не просыпалась.
181 мин, 32 сек 17993
Только после посещения бара «Коммивояжер» с веселой молодой компанией и этим нахальным парнем, так явно и недобро шутившим над ними, кошмары как будто оставили ее.
Маркус после встречи с теми балбесами очень беспокоился за нее. Объяснял, что-то про естественную психологическую защиту в сложившейся подростковой группе. И чтоб не брала в голову дурацкие рассказы о каких-то несчастьях, якобы постигших прежних жильцов их дома.
Сессиль тогда сказала, что отлично все понимает. Что кошмары ее связаны с неизвестностью на новом месте. Что после первых знакомств она чувствует себя намного лучше. И, разумеется, ни на секунду не поверила словам и пророчествам этого наглого красавчика Дугласа Крейна, по которому, наверное, сохнут все местные девицы.
Маркус тут же сделал вид, что ревнует. Сессиль притворилась, что обиделась. Они были особенно нежны друг с другом после визита в бар, и Сессиль впервые спала ту ночь и две последующих без криков и сновидений.
И вот теперь, когда она проснулась и поняла, что ее разбудил не кошмарный, а вполне реальный, хотя странный и тревожный звонок в дверь, Сессиль вздохнула с облегчением. Что бы там ни было за дверью, оно настоящее и потому нестрашное.
Звонок вдруг стих. Сессиль прислушалась. Отчетливо слышно было дыхание Маркуса.
Бедный, так намаялся со мной, что никакие звонки его не будят, — пожалела Сессиль мужа. — Только мои крики. Но сегодня кричать она не будет. Ведь она не спит. Значит, ничего страшного с ней случиться не может.
На всякий случай еще раз огляделась. В комнате было темно. За окном и под дверью никакого мерцающего света. Значит, она точно не спит. Тогда кто же это звонит среди ночи во входную дверь? Может, какое-нибудь срочное сообщение? Может, что-нибудь случилось с их друзьями в Лос-Анджелесе? Может, кто-то нуждается в их помощи? Может, этот кто-то за дверью еще не ушел и объяснит ей, в чем дело?
Сессиль сунула ноги в тапочки, встала, нашла ощупью халат.
Не зажигая света, чтоб не слепить глаза, вышла из комнаты в гостиную. Было темно, но предметы — стол со стульями, диван и кресла — она видела отлично.
Мельком взглянула в дверцу зеркального шкафа. Ничего. Зеркало в прихожей также отразило только ее тень. Ни лица с синими волосами ни жуткого смеха. Она точно не спит.
Сессиль щелкнула замком и решительно распахнула входную дверь.
Свет фонарей с улицы едва пробивался сквозь разросшиеся кусты и деревья. Но даже в этой полутьме было видно, что на крыльце и террасе пусто. Она постояла, прислушиваясь. Тихо крикнула: «Эй!». Тишина. Она пожала плечами. Совсем уж было собралась закрыть дверь, быстро-быстро добежать до их теперешней спальни и, юркнув под одеяло, прижаться к Маркусу, как вдруг ей показалось…
Ну да, вот там, в траве, под старой акацией на краю лужайки. Мерцающий огонек, как в ее снах.
Первым движением Сессиль было захлопнуть дверь и ни в коем случае не выходить в сад. Но огонек завораживал. Любопытно посмотреть, что именно там светится, ведь она же сейчас не спит.
Как во сне, Сессиль прошла через террасу, спустилась по ступеням. Что ж это такое там у корней акации? Фонарь? Старинный фонарь с зажженной свечой внутри. Такие фонари держат в руках садовые гномы в соседних садах возле наливных бассейнов. Точно. Гном в своем смешном колпаке стоит, повернувшись к ней спиной. Он поднял над собой фонарь точно освещая что-то. Но что именно?
Сессиль подходила все ближе к гному, подошла почти вплотную. Наклонилась, желая разглядеть получше и…
Никак потом она не могла объяснить, что же случилось дальше. То ли споткнулась и, падая, влетела в круг света, то ли резко наклонилась, но только… Этого не может быть, но она точно видела…
Фигурка гнома вдруг шевельнулась. Он повернулся к ней лицом, поднял повыше свой фонарь, как будто для того, чтобы Сессиль лучше могла рассмотреть его.
Она вздрогнула от неожиданности. Вместо привычной добродушной гномовской мордашки перед ней было застывшее как маска жуткое злое лицо — вытянутое, безбородое, с длинной нижней челюстью, с растянутым по лягушачьи ртом и с огромными круглыми черными глазами. Челка синих волос спадала на лоб. Рядом с этим кукольным монстром стоял другой, в колпаке и с киркой, с таким же искаженным злобой лицом. Между ними был насыпан свежий могильный холмик. Из могилы, выставив крупные плоские зубы, торчала мордочка убитой крысы. Капельки крови подрагивали у нее на усах. Выглядело это так, будто гномы изловили крысу в саду, казнили, закопали и пригласили хозяйку порадоваться вместе с ними.
Скрипучий кукольный смех прозвучал в ушах Сессиль и, не в силах бежать и сдерживаться, она истошно закричала.
Крик этот разбудил Маркуса.
Там в саду, кричащую над крысиной могилой, Маркус ее и нашел.
Схватил за плечи, сильно встряхнул. Сессиль открыла крепко стиснутые веки. Увидела, что она не в комнате и постели, а в саду. Поняла что этот кошмар — наяву. Оборвала крик.
— Ну, что теперь? — не видя за ее спиной того, что ее так напугало, почти с досадой спросил Маруус.
Маркус после встречи с теми балбесами очень беспокоился за нее. Объяснял, что-то про естественную психологическую защиту в сложившейся подростковой группе. И чтоб не брала в голову дурацкие рассказы о каких-то несчастьях, якобы постигших прежних жильцов их дома.
Сессиль тогда сказала, что отлично все понимает. Что кошмары ее связаны с неизвестностью на новом месте. Что после первых знакомств она чувствует себя намного лучше. И, разумеется, ни на секунду не поверила словам и пророчествам этого наглого красавчика Дугласа Крейна, по которому, наверное, сохнут все местные девицы.
Маркус тут же сделал вид, что ревнует. Сессиль притворилась, что обиделась. Они были особенно нежны друг с другом после визита в бар, и Сессиль впервые спала ту ночь и две последующих без криков и сновидений.
И вот теперь, когда она проснулась и поняла, что ее разбудил не кошмарный, а вполне реальный, хотя странный и тревожный звонок в дверь, Сессиль вздохнула с облегчением. Что бы там ни было за дверью, оно настоящее и потому нестрашное.
Звонок вдруг стих. Сессиль прислушалась. Отчетливо слышно было дыхание Маркуса.
Бедный, так намаялся со мной, что никакие звонки его не будят, — пожалела Сессиль мужа. — Только мои крики. Но сегодня кричать она не будет. Ведь она не спит. Значит, ничего страшного с ней случиться не может.
На всякий случай еще раз огляделась. В комнате было темно. За окном и под дверью никакого мерцающего света. Значит, она точно не спит. Тогда кто же это звонит среди ночи во входную дверь? Может, какое-нибудь срочное сообщение? Может, что-нибудь случилось с их друзьями в Лос-Анджелесе? Может, кто-то нуждается в их помощи? Может, этот кто-то за дверью еще не ушел и объяснит ей, в чем дело?
Сессиль сунула ноги в тапочки, встала, нашла ощупью халат.
Не зажигая света, чтоб не слепить глаза, вышла из комнаты в гостиную. Было темно, но предметы — стол со стульями, диван и кресла — она видела отлично.
Мельком взглянула в дверцу зеркального шкафа. Ничего. Зеркало в прихожей также отразило только ее тень. Ни лица с синими волосами ни жуткого смеха. Она точно не спит.
Сессиль щелкнула замком и решительно распахнула входную дверь.
Свет фонарей с улицы едва пробивался сквозь разросшиеся кусты и деревья. Но даже в этой полутьме было видно, что на крыльце и террасе пусто. Она постояла, прислушиваясь. Тихо крикнула: «Эй!». Тишина. Она пожала плечами. Совсем уж было собралась закрыть дверь, быстро-быстро добежать до их теперешней спальни и, юркнув под одеяло, прижаться к Маркусу, как вдруг ей показалось…
Ну да, вот там, в траве, под старой акацией на краю лужайки. Мерцающий огонек, как в ее снах.
Первым движением Сессиль было захлопнуть дверь и ни в коем случае не выходить в сад. Но огонек завораживал. Любопытно посмотреть, что именно там светится, ведь она же сейчас не спит.
Как во сне, Сессиль прошла через террасу, спустилась по ступеням. Что ж это такое там у корней акации? Фонарь? Старинный фонарь с зажженной свечой внутри. Такие фонари держат в руках садовые гномы в соседних садах возле наливных бассейнов. Точно. Гном в своем смешном колпаке стоит, повернувшись к ней спиной. Он поднял над собой фонарь точно освещая что-то. Но что именно?
Сессиль подходила все ближе к гному, подошла почти вплотную. Наклонилась, желая разглядеть получше и…
Никак потом она не могла объяснить, что же случилось дальше. То ли споткнулась и, падая, влетела в круг света, то ли резко наклонилась, но только… Этого не может быть, но она точно видела…
Фигурка гнома вдруг шевельнулась. Он повернулся к ней лицом, поднял повыше свой фонарь, как будто для того, чтобы Сессиль лучше могла рассмотреть его.
Она вздрогнула от неожиданности. Вместо привычной добродушной гномовской мордашки перед ней было застывшее как маска жуткое злое лицо — вытянутое, безбородое, с длинной нижней челюстью, с растянутым по лягушачьи ртом и с огромными круглыми черными глазами. Челка синих волос спадала на лоб. Рядом с этим кукольным монстром стоял другой, в колпаке и с киркой, с таким же искаженным злобой лицом. Между ними был насыпан свежий могильный холмик. Из могилы, выставив крупные плоские зубы, торчала мордочка убитой крысы. Капельки крови подрагивали у нее на усах. Выглядело это так, будто гномы изловили крысу в саду, казнили, закопали и пригласили хозяйку порадоваться вместе с ними.
Скрипучий кукольный смех прозвучал в ушах Сессиль и, не в силах бежать и сдерживаться, она истошно закричала.
Крик этот разбудил Маркуса.
Там в саду, кричащую над крысиной могилой, Маркус ее и нашел.
Схватил за плечи, сильно встряхнул. Сессиль открыла крепко стиснутые веки. Увидела, что она не в комнате и постели, а в саду. Поняла что этот кошмар — наяву. Оборвала крик.
— Ну, что теперь? — не видя за ее спиной того, что ее так напугало, почти с досадой спросил Маруус.
Страница 9 из 49
