Черные воды

На северном берегу темного водоема возвышался огромный гранитный валун, наполовину ушедший в землю. Именно к нему причалили лодки. Трое жрецов и несколько солдат тут же разбрелись по берегу, разыскивая хворост для костров, которые, как объяснил Алиору Калавайм понадобиться зажечь в ходе ритуала. Либо в этом болотистом и сыром месте оказалось каким-то чудом оказалось много сухих дров, либо опять не обошлось без колдовства, но уже через некоторое время по всей окружности лагуны вспыхнули девять костров, горящих неестественным темно-зеленым пламенем. Длинные языки колдовского огня извивались, словно змеи и уродливые тени заплясали на черной поверхности воды. Самый большой и сильный костер горел у подножия гигантского монолита.

Между тем солдаты тоже приступили к подготовке мрачного ритуала, — чуть ли не самой жестокой его части. Под руководством седой жрицы Гильтине, они вытаскивали на берег связанных пленников, разрезали веревки, стягивающие им ноги, грубыми пинками и уколами копий заставляя их идти к огромным деревьям. Здесь, следуя указаниям жрицы атланты подводили пленников к дереву, после чего на шеи каторжников набрасывалась скользящая петля ремня из сыромятной кожи. Свободный конец перебрасывался через какую-нибудь толстую ветку и пропускался вниз. Несмотря на очевидность своей дальнейшей судьбы, каторжники покорно позволяли делать с собой все, даже не пытаясь сопротивляться. Причиной тому был гипнотический взгляд Гильтине, — её глаза пылали таким же зеленым пламенем, как и разожженные жрецами костры. Любой взглянувший в эти колдовские очи становился безвольным и бессильным, словно кролик перед взглядом удава.

Когда все приготовления были закончены все жрицы и жрецы Тсатхоггуа встали полукругом у огромного монолита. Отблески зеленого пламени делал их похожими на утопленников. Перед самим костром уселась одна из молодых жриц, — Алиор припомнил, что остальные называли её Сальме. Её одежда отличалась от других-на ней был голубой плащ, одетый прямо на голое тело, голову скрывал капюшон из шкуры черного ягненка, в руке у неё был стальной жезл. Его верхушку увенчивал набалдашник в виде раздувшейся жабы, обхватившей лапами человеческий череп. Светло-серые глаза жрицы были подведены черными тенями, стройную шею украшало ожерелье из черепов крыс и змей, на пальцах красовались перстни из черной меди, покрытые угловатыми рунами. Рядом с Сальме, в длинном черном балахоне встал Калавайм. В правой руке он держал большой бубен, на который, как знал Алиор, была натянута кожа одного из зиггиев. Длинные светлые волосы Калавайма были распущены по плечам, так же как и остальных жрецов, в то время как у всех жриц, кроме Гильтине, волосы были острижены коротко, едва прикрывая уши. Алиор краем уха слышал об этом условии ритуала, — показное стирание различий между мужчиной и женщиной облегчало доступ в мир энергиям Хаоса.

Калавайм ударил в бубен и повинуясь этим ударам служители Бога -Жабы начали водить хоровод вокруг огромного костра и сидящей перед ним девушки. Верховный жрец выбивал какой-то непонятный ритм, повинуясь которому Гильтине затянула какую-то заунывную песню, тут же подхваченную остальными. От звуков мрачного гимна Богов Тьмы, даже у бесстрашного Алиора по спине бежали крупные мурашки. Хотя триремарх почти не знал ломарского языка, он почему-то понимал общий смысл мрачного песнопения. В нем говорилось о Великих Древних, что таятся в затонувших городах и в глубоких порах в земной коре, о царстве безграничного Хаоса, который ворвется в сотворенный мир, погасив Солнце и звезды. Этот древний призыв к силам Тьмы был старше Атлантиды и Гипербореи, старше самого человечества — его распевали еще в те далекие времена, когда мохнатые предки человека скакали с ветки на ветку в мезозойских лесах, а на Земле сшибались в яростных схватках ужасные империи змеелюдей, разумных амфибий и гигантских насекомых.

В ветвях деревьев зашумел сильный ветер, в котором многим солдатам послышался отзвук потустороннего издевательского смеха. Почти в унисон древнему гимну вторили многочисленные лягушки и козодои, отозвавшиеся ото всех уголков болота. Черный омут подернулся крупной рябью, по нему расходились большие круги, из воды выпрыгивали причудливые рыбы, какие, насколько знал Алиор, никогда не водились в здешних водах. Появлялись и другие еще более непонятные твари. Алиор едва удержался от крика, когда ему на колено прыгнуло омерзительное существо, — стеклянисто-прозрачное, с огромными выпуклыми глазами, это отродье напоминало помесь паука и креветки, только размером с большую крысу. Содрогнувшись от отвращения, атлант брезгливо сбросил тварь, карабкающуюся вверх по его ноге, обратно в воду.