Говорят, что раньше, человек, владеющий дачей, вызывал зависть. С точки зрения Светы подобное утверждение не выдерживало никакой критики. Ехать на электричке или автобусом неведомо в какую даль, а потом еще плестись пешком незнамо сколько километров да с нагруженными сумками — очень и очень сомнительное удовольствие. А ведь по прибытию приходилось сразу впрягаться в работу: полоть, поливать, собирать и прочая, прочая, прочая… Жарко, пыльно, потно. Или холодно, мокро, противно.
292 мин, 1 сек 18231
Умеют же наши, когда хотят, рассуждала она. Вот ведь какую подкормку сделали. Да если у нас в деревнях такие урожаи станут собирать, мы не только себя, весь мир прокормим. И будет Россия — житница Земли! Нет, лучше так — кормилица человечества!
Перед глазами так и замелькали колонны грузовиков, с натужным ревом тянувшие прицепы, которые просели по самые оси под тяжестью кочанов капусты, гор сахарной свеклы, холмов гороха и сельдерея. Штабеля высушенных огромных стеблей, годные для отопления, отправляются на Крайний Север и в Канаду. Отдельными платформами везут тыквы, со всех сторон опутанные растяжками тросов. А малину давят прямо на грядках в специальных прессах и разливают по бутылкам малиновое вино. Бутылки производят на выросшем неподалеку от дач стекольном заводе. Картофель копают экскаваторами; могучие машины высыпают из ковшей гигантские клубни вперемешку с землей на длинные, широкие и тщательно укреплённые сетчатые вибростолы, с которых те скатываются, очищенные, по особым роликам в картофелехранилища из переоборудованных бомбоубежищ.
Света, вымотанная до предела, но счастливая, помогает Юле с Оксаной собирать яблоки. Они с Оксаной стоят под деревом, а Юля, орудуя бензопилой, перепиливает крепкий черешок с заранее привязанной веревкой, перекинутой через сук, начинает опускать и вдруг кричит зазевавшейся Свете: «Светка, не удержу!» — И Оксана хватает ее за руку и тянет в сторону, пропуская мимо сорвавшийся плод. И снова голос Юли:«Светик!»…
Света очнулась. Рядом стояли девушки с вёдрами в руках, и Юля дергала её рукав.
— Светик, а разве все эти плоды твоего летнего досуга в одно время поспевают? — поинтересовалась она.
Света помотала головой. Картина была такой живой и яркой, что ей невольно захотелось назад к кормилице-России.
— Света!
— Что?
Юля вздохнула, бросила на Оксану взгляд, в котором так и сквозило сомнение в Светиных умственных способностях.
— Я спросила: разве все овощи в одно время поспевают?
Света задумалась, прикидывая.
— Не совсем, — ответила она. — Редис гораздо раньше огурцов и малины, не говоря уже о тыквах.
— Вот! — Юля покивала Оксане. — Я права. Да, Светик?
— Она считает подкормку отравленной, — пояснила Оксана Свете, и хихикнула. — Требует ставить эксперимент.
— Какой? — Света ничего не поняла.
— Попробовать. На вкус. Если не умрешь и живот болеть не будет, значит, всё в порядке — можно есть.
— И кто будет пробовать? — сухо спросила Света, в глубине души зашевелился червячок сомнения: овощи действительно выросли так стремительно, что это походило на чудо.
— Ну… ты хозяйка, — пробормотала Юля, понурившись.
— Вот спасибо! Хорошо, что напомнила. — Свете стало горько до слез: подруги называются!
— Да нет же! — Юля прекрасно поняла ход ее мыслей. — Давай кому-нибудь дадим малины, например, или редиску.
— Кому? — Свете совсем не хотелось травить соседей по садоводству.
— Я и говорю: ты — хозяйка, и всех местных алкашей, наверное, знаешь…
Свету просто оторопь взяла.
— По-твоему, я хозяйка притона? — Она даже заикаться начала от возмущения. — Да ты…
— Нет-нет, — поспешно оборвала Юля. — Я просто не так выразилась. Есть тут у вас алкаши?
— Есть, — гордо ответила Света. — Есть у нас алкаши. Сколько тебе надо?
— Одного — за глаза! Ему и скормим.
— Ну, знаешь… И тебе не жалко человека?
Юля перевернула ведро, высыпав на землю огромные гороховые стручки, и села, вытянув длинные ноги. Оксана, подумав, проделала то же самое. Теперь, сидя, они представлялись Свете чем-то похожими на симпатичных гномиков в бесформенной перемазанной одежде. На щеках, на лбу грязные потеки. Накраситься сегодня не успела даже Юля, и чистые от косметики лица девушек показались Свете милыми и простыми, как в старых, еще довоенных фильмах про крестьян. Легкий ветерок прошелестел в кустах малины, вырвался наружу и умчался дальше, взъерошив по пути волосы девушкам. Он хулигански завернул прядь Оксаниных волос, выставив на всеобщее обозрение розовое ухо. Солнце зависло в небе как раз за её головой, заливая яркими лучами и просвечивая ухо, из-за чего оно выглядело золотисто-красным. Свете оно показалось похожим на маленький чебурек.
Света невольно сглотнула слюну. В отличие от девчонок, которые несколько раз ходили пить кофе, она так и не позавтракала, и теперь, разглядывая ухо Оксаны, она вдруг поймала себя на мысли, каково оно на вкус.
— Ты чего? — Оксана поёжилась.
В животе у Светы квакнуло.
— Есть хочется, — сказала она громко, пытаясь заглушить предательские звуки.
Оксану передернуло.
— А на меня чего уставилась, каннибалка?
— Канни… кто? — не расслышала Юля.
— Людоедка, — перевела Оксана. — Ты вообще в школе училась?
— Да, — надменно сказала девушка, — целых десять лет.
— А потом за пол года всё забыла. — Света нагнулась, ухватила ванночку за край и потащила к дому. — Пошли обедать.
Девушки поднялись, подхватили вёдра. Не попытавшись помочь, обогнали Свету, пыхтевшую над ванной, и дружно скрылись в доме.
Перед глазами так и замелькали колонны грузовиков, с натужным ревом тянувшие прицепы, которые просели по самые оси под тяжестью кочанов капусты, гор сахарной свеклы, холмов гороха и сельдерея. Штабеля высушенных огромных стеблей, годные для отопления, отправляются на Крайний Север и в Канаду. Отдельными платформами везут тыквы, со всех сторон опутанные растяжками тросов. А малину давят прямо на грядках в специальных прессах и разливают по бутылкам малиновое вино. Бутылки производят на выросшем неподалеку от дач стекольном заводе. Картофель копают экскаваторами; могучие машины высыпают из ковшей гигантские клубни вперемешку с землей на длинные, широкие и тщательно укреплённые сетчатые вибростолы, с которых те скатываются, очищенные, по особым роликам в картофелехранилища из переоборудованных бомбоубежищ.
Света, вымотанная до предела, но счастливая, помогает Юле с Оксаной собирать яблоки. Они с Оксаной стоят под деревом, а Юля, орудуя бензопилой, перепиливает крепкий черешок с заранее привязанной веревкой, перекинутой через сук, начинает опускать и вдруг кричит зазевавшейся Свете: «Светка, не удержу!» — И Оксана хватает ее за руку и тянет в сторону, пропуская мимо сорвавшийся плод. И снова голос Юли:«Светик!»…
Света очнулась. Рядом стояли девушки с вёдрами в руках, и Юля дергала её рукав.
— Светик, а разве все эти плоды твоего летнего досуга в одно время поспевают? — поинтересовалась она.
Света помотала головой. Картина была такой живой и яркой, что ей невольно захотелось назад к кормилице-России.
— Света!
— Что?
Юля вздохнула, бросила на Оксану взгляд, в котором так и сквозило сомнение в Светиных умственных способностях.
— Я спросила: разве все овощи в одно время поспевают?
Света задумалась, прикидывая.
— Не совсем, — ответила она. — Редис гораздо раньше огурцов и малины, не говоря уже о тыквах.
— Вот! — Юля покивала Оксане. — Я права. Да, Светик?
— Она считает подкормку отравленной, — пояснила Оксана Свете, и хихикнула. — Требует ставить эксперимент.
— Какой? — Света ничего не поняла.
— Попробовать. На вкус. Если не умрешь и живот болеть не будет, значит, всё в порядке — можно есть.
— И кто будет пробовать? — сухо спросила Света, в глубине души зашевелился червячок сомнения: овощи действительно выросли так стремительно, что это походило на чудо.
— Ну… ты хозяйка, — пробормотала Юля, понурившись.
— Вот спасибо! Хорошо, что напомнила. — Свете стало горько до слез: подруги называются!
— Да нет же! — Юля прекрасно поняла ход ее мыслей. — Давай кому-нибудь дадим малины, например, или редиску.
— Кому? — Свете совсем не хотелось травить соседей по садоводству.
— Я и говорю: ты — хозяйка, и всех местных алкашей, наверное, знаешь…
Свету просто оторопь взяла.
— По-твоему, я хозяйка притона? — Она даже заикаться начала от возмущения. — Да ты…
— Нет-нет, — поспешно оборвала Юля. — Я просто не так выразилась. Есть тут у вас алкаши?
— Есть, — гордо ответила Света. — Есть у нас алкаши. Сколько тебе надо?
— Одного — за глаза! Ему и скормим.
— Ну, знаешь… И тебе не жалко человека?
Юля перевернула ведро, высыпав на землю огромные гороховые стручки, и села, вытянув длинные ноги. Оксана, подумав, проделала то же самое. Теперь, сидя, они представлялись Свете чем-то похожими на симпатичных гномиков в бесформенной перемазанной одежде. На щеках, на лбу грязные потеки. Накраситься сегодня не успела даже Юля, и чистые от косметики лица девушек показались Свете милыми и простыми, как в старых, еще довоенных фильмах про крестьян. Легкий ветерок прошелестел в кустах малины, вырвался наружу и умчался дальше, взъерошив по пути волосы девушкам. Он хулигански завернул прядь Оксаниных волос, выставив на всеобщее обозрение розовое ухо. Солнце зависло в небе как раз за её головой, заливая яркими лучами и просвечивая ухо, из-за чего оно выглядело золотисто-красным. Свете оно показалось похожим на маленький чебурек.
Света невольно сглотнула слюну. В отличие от девчонок, которые несколько раз ходили пить кофе, она так и не позавтракала, и теперь, разглядывая ухо Оксаны, она вдруг поймала себя на мысли, каково оно на вкус.
— Ты чего? — Оксана поёжилась.
В животе у Светы квакнуло.
— Есть хочется, — сказала она громко, пытаясь заглушить предательские звуки.
Оксану передернуло.
— А на меня чего уставилась, каннибалка?
— Канни… кто? — не расслышала Юля.
— Людоедка, — перевела Оксана. — Ты вообще в школе училась?
— Да, — надменно сказала девушка, — целых десять лет.
— А потом за пол года всё забыла. — Света нагнулась, ухватила ванночку за край и потащила к дому. — Пошли обедать.
Девушки поднялись, подхватили вёдра. Не попытавшись помочь, обогнали Свету, пыхтевшую над ванной, и дружно скрылись в доме.
Страница 20 из 85
